Не провоцируй босса, опасно!

– А почему мне эта пыль в глаза не попала, а только вам с папой? – дёргая уже его за рукав, решил выяснить Ромка, что эта за пыль такая.

– Она только на мужчин, что стали отцами, так действует … – хохотнул друг, подмигивая мне.

– Дядя Глеб, вы опять пошутили, да?

– Конечно пошутил, – подмигнул он уже сыну. А затем, подняв многозначительно палец кверху, продолжил разглагольствовать: – Это, Ромка, скупые слёзы счастья настоящих мужчин. Так что можешь и ты дать слабину, мы никому не расскажем.

– Не-е, я воздержусь, – отмахнулся он. И тут же добавил весомый аргумент: – Тем более я ещё не мужчина.

После его ответа мы с Глебом рассмеялись в голос. Слов-то каких умных уже набрался… «воздержусь»!

– Тогда мы тебя прикроем, когда ты станешь отцом. А пока никому не говори, что мы с твоим папой слезу пустили, сам понимаешь – авторитет нам никак ронять нельзя.

Сын эти слова принял на веру и клятвенно пообещал никому не рассказывать о нашей временной «слабости». Когда я приехал домой, пошёл сразу в кухню, потому что очень захотелось чего-нибудь выпить, во рту была сушь, как в пустыне. Но стоило подойти к ней, как я тут же понял – что-то тут не так. Уж больно мама суетилась.

– Сынок, ты шёл бы в зал, я за тобой поухаживаю, ты же устал, перенервничал… – начала она меня выталкивать наглым образом из моей же кухни, и глаза при этом так подозрительно бегают.

Ну, точно что-то натворила!

– Мама, не я рожал, так что успокойся – твой сын полон сил и бодр."

"Отодвигаю её. И только сделал несколько шагов в кухню, как что-то вязкое упало мне на нос. Не понял. Приподнимаю взгляд, откуда свалилась эта дрянь, и охренел: потолок в чём-то коричневом. Принюхиваюсь к субстанции, что свалилась на меня, – сгущёнка!

– Так… – Разворачиваюсь я, мама досадливо сморщила нос, мол, не успела скрыть следы преступления, а вот Ромка опустил взгляд в пол. – Признавайтесь, кто из вас мне тут диверсию устроил? – взревел я.

– Я! – хором ответили они.

Понятно – жена перед роддомом сюрприз оставила, а эти решили вину взять на себя. Ромку понять можно, что в нём рыцарь проснулся. Ну… мама! Зачем учит пацана врать?

– Ромка, обманывать нехорошо, даже во имя благих целей. А ты, мама, завязывай мне сына портить.

Та тяжко вздохнула, с укором на меня посмотрела и, не говоря ни слова, направилась к выходу из кухни. Обиделась что ли? Но через минуту понял, что ошибся. Моя родительница вернулась с работниками и, пока я хлопал удивлённо глазами, принялась отдавать команды.

– Па… – услышал я рядом и перевёл взгляд на Ромку. – Прости, что обманул…

– Забыли. – Приобнял его за плечи и повёл из кухни, добавляя: – Тем более я и сам тоже этим грешил, – не стал строить из себя святого, – но теперь без меня больше никто из вас там хозяйничать не будет. Это новый закон.