Не та девушка

Он все также кружит вокруг меня, ни на секунду не останавливаясь. — Ты поступила глупо, безответственно и не отделаешься словами. Слова — это слишком легко. Проси прощения, как следует.

— Прошу прощения… — не понимаю, к чему он клонит и собираюсь опять перебирать заезженные фразы, но меня перебивают:

— Встань на колени!

Здесь, во дворе обычно полно грязи, а сейчас грязно вдвойне. Видно, Ингвер с утра успела не только собрать яйца, но и разделать кур для обеда, а вот убрать за собой не хватило времени.

Перья, требуха и всякая гадость валяются повсюду, прямо под ногами. А одета я в свое лучшее платье. Точнее, в единственное.

То, что висит у меня в шкафу, трудно назвать одеждой. Так… сто раз перешитые обноски, в которых сойду за свою среди нищих.

Мне жалко платья, но еще больше мне жаль себя. Кажется, встану сейчас на колени — и во мне надломится нечто важное и неимоверно ценное. Остатки самоуважения, выстраданного в прежних неравных схватках. Поэтому, опустив глаза, я тихо говорю:

— Нет, сир. На коленях перед тобой я ползать не буду.

Он замирает. Перестает кружить. Останавливается прямо передо мной так, что глаза мои упираются в его начищенные до блеска сапоги. Затем два пальца цепляют мой подбородок и поднимают его наверх, заставляя встретиться взглядом.

Больно смотреть в эти голубые озера, все нутро обжигающие ледяным холодом. Даже от кожи белой, как снег, тоже веет зимой. Он приближается к моему лицу вплотную, обдавая ноздри своим кислым дыханием. Шипит, словно ядом сочится:

— Ты думаешь… Раз я каждую ночь имею твою мать, я потерплю твое неповиновение? Ошибаешься. Да, да, ошибаешься! Пока не встанешь на колени, я продолжу избивать полукровку. Сама знаешь. Полукровка — нелюдь. Никому не нужная грязь. Когда он умрет, никто его даже не хватится.

Глава 3"

"Вздрагиваю от этих слов, как от пощечины. Наибольшая нелюдь здесь — это Барди Фрёд. Влиятельный аристократ со связями, правительственный советник по межрасовым отношениям, вершащий чужие судьбы. Он в сто раз хуже самого грубого и невежественного тролля!

На секунду я теряю контроль над собой, и негодяй тут же считывает в моем взгляде отвращение. С рыком отпихивает меня и размахивается плетью с такой силой, будто собирается разрубить Хродгейра пополам. Резкий свист — и плеть глубоко вонзается в и без того истерзанную плоть!

Больше мыслей в голове никаких не остается. Валюсь на колени. Прошу, умоляю сира Фрёда пощадить своего слугу. Под мои истошные крики его рука снова взлетает в воздух, замирает там на секунду… и расслабленно опускается. Он холодно оглядывает меня и надменно произносит:

— Я все еще жду, Ханна.