Не та девушка

— Смиренно прощу твоего прощения, сир, — лепечу я дрожащими губами, растираю по щекам градом хлынувшие слезы, — и милости для твоего нижайшего слуги.

— То-то же, — он победно щерится, еще выше задрав породистый подбородок. — Да, то-то же. Пожалуй, я помилую его. И тебя я тоже прощу. Надеюсь, этот случай послужит тебе уроком, Ханна. Нельзя рисковать чужим имуществом и чужими слугами, разгуливая по ночному Грёнскому лесу.

— Да, сир. Я запомню этот урок, обещаю.

Сир Фрёд пристально всматривается в мои глаза, ища там скрытый подтекст, но я крепко держу себя в руках. Ничего, кроме мольбы этот зверь в моем взгляде не находит.

Полностью удовлетворенный, он приказывает слуге лить воду на свои руки по локоть в крови. Затем, отряхнувшись, раскатывает рукава шелковой рубашки, кивает управляющему на привязанного к столбу полукровку и небрежно изрекает:

— Пусть повисит здесь до завтрашнего утра без еды и воды. А утром скинь его в свинарник. Если выживет, так тому и быть.

— Но, сир, — начинаю я возмущенно. — Там же грязь попадет на открытые раны…

— Еще одно слово, — шипит он мне на ухо, присев совсем рядом на корточки, — и он сейчас же отправится к свиньям. Только дай мне повод. Наши свиньи, говорят, вечно голодные. Да, да, голодные! И очень любят мясо. В любом его виде.

Сглатываю ком в горле, утираю рукавом брызнувшие снова слезы и киваю. Опускаю глаза, чтобы скрыть свои мысли.

Зверь. Отродье. Исчадие бесов. Однажды ты… Однажды я тебя… Отправлю домой в бесовские недра!

Отчим удаляется в замок, и слуги, гонимые управляющим Гьёрном, тоже расходятся кто куда. Только я по-прежнему сижу на коленях, в грязи и вонючей птичьей требухе.

Мне все равно, как я выгляжу. Лишь одна мысль свербит в голове. Переживет ли Хродгейр сегодняшний день? Переживет ли следующий час? А вдруг он уже умер?

В страхе вскакиваю на ноги и присматриваюсь к пострадавшему со спины. Земля вокруг него насквозь пропитана кровью. Человек бы такое не перенес, но в этом полукровке течет и двужильная троллья кровь, дающая крохотный шанс отложить встречу с предками на потом.

Вскоре с трудом улавливаю слабое шевеление рук, как будто он пытается ухватиться покрепче за веревку и подтянуться.

Хвала Великому! Значит, жив!

Облегченно выдыхаю, но моя радость не длится долго. Ведь бедняге предстоит выдержать целые сутки мучений.

Задираю голову к небу. Выглядит оно неутешительно. Лазурно-чистое, как обычно на горизонте ни облачка. Если бы дождь пошел, Хродгейр мог бы попить… Однако вместо столь необходимой влаги с неба поступает только жара.

Чувствую, как усиливается зной, подпекая голову. Вокруг раненого уже вовсю роятся мухи и слепни. Я могу их отгонять, конечно, но этого мало! Ему требуется нормальный уход.