(не)ваша девочка (СИ)

Ты в своем уме? — я тоже к нему разворачиваюсь.

— Возможно, у тебя был хороший наставник?

— Прости?

— Так это врожденный талант? — Тимур щурится.

Я медленно моргаю. Меня, что, подозревают в том, что я с кем отточила навык глубокого заглота?

— У меня слов нет.

— Это у меня слов нет, — Тимур деловито закидывает ногу на ногу. — Я обескуражен, скажем так.

Я оглядываюсь на Рому, и тот вскидывает бровь. Этот тоже подозревает меня во всяких непотребствах?

— Сойдемся на том, — он встает и опускается на стул, — что Анюта — талантливая девочка, которая доверилась тебе. Ей же незачем нас обманывать в том, что у нее не было сексуального опыта с другими мужчинами.

— Ты сейчас серьезно? — у меня брови ползут на лоб.

— Женщины любят набивать себе цену, — Тимур постукивает пальцами по столешнице, задумчиво глядя в окно.

— Это возмутительно, — ошарашенно шепчу.

— Ада ведь так и не смогла, — недовольно цыкает, — хоть и очень старалась. Большой, говорила. Не лезет. Нереально. Я тебе, что, удав?

— Так вы поэтому поссорились? — с презрением вскидываю бровь. — потому что она не удав?

— Она мне надоела, — Тимур переводит на меня скучающий взгляд. — Но согласен, будь у нее твой талант, она надоела бы мне чуть позже. Анечка, мужчины поэтому так и любят глубокую глотку, потому что это полная власть над женщиной, которая ее принимает.

— Мне не нравится этот разговор, — я встаю на нетвердые ноги, и Рома рывком за запястье притягивает к себе и усаживает на колени.

— Я не думаю, что она коварная обманщица, которая решила нас развести на деньги, — поглаживает по колену, всматриваясь в лицо. — За ней не наблюдалось раньше такого.

— Сколько лет прошло, — Тимур хмыкает.

— Нет, — Рома касается губами шеи, — тогда бы она к нам не пришла. Был бы кто-то другой, кто в нее кинул деньгами за ее талант. Верно, Анюта?

— Да, будь у меня другой вариант, — зло всматриваюсь в его холодные глаза, — я бы к вам не обратилась.

— И как нам повезло, — выдыхает в губы, нырнув под подол платья теплой ладонью. — А мне ты доверишься?

— Да делай ты, что тебе заблагорассудится, Чернов, — цежу сквозь зубы. — И это не талант, а склад характера. Вечно я под всех прогибаюсь. То под учителей, то под мать, то теперь под двух негодяев.

— Но с чувством собственного достоинства, — Рома касается кончиком языка моей нижней губы. — И как тебе это удается?

— А вот это уже талант. Быть неудачницей, но создавать ореол недосягаемости, — с тихим высокомерием говорю я.

— На неудачниц у меня не стоит, Анюта.

— Если стоит, то приступай к делу, — зло цежу сквозь зубы. — Беседы меня утомляют, Чернов.

Глава 23. Бесстыдница

— И я могу потребовать все что угодно, Анюта, — Рома сладко улыбается.

— Вы же за это заплатили, — тихо отвечаю я. — За все свои извращения.