(не)ваша девочка (СИ)

— Откуда… — прикусываю язык и улыбаюсь, позабыв, что я лежу, широко раздвинув ноги.

Рома скользит взглядом от груди, к животу, а затем останавливает взор на моей промежности.

— Красиво лежишь, Анюта, — с ухмылкой достает несколько свечей из пакета.

— Поддерживаю, — к косяку приваливается Тимур. — Глаз не отвести.

Я не поддамся смущению, не побоюсь немигающих похотливых взглядов и устою под голодными улыбками. Пусть смотрят. Они за это заплатили.

— У тебя очень аккуратная и красивая киска, — говорит Тимур, склонив голову набок, и Рома согласно кивает, расставляя на комоде свечи.

От его комплимента я готова себе язык откусить и захлебнуться кровью, но я лишь улыбаюсь. Рома чиркает спичкой, поджигает фитили, но Тимур не торопится выключать свет. Смотрит и смотрит, как оголодавший кот на мышь. И даже сглатывает.

— Свет, мальчики, — со лживым спокойствием говорю я, и Рома щелкает выключателем.

Расставляет свечи на подоконнике, тумбочке, небольшом рабочем столе:

— У тебя уютно.

— Очень по-девичьи, — Тимур закрывает дверь.

Встают с двух сторон кровати и в бликах свечей походят на демонов, которым принесли в жертву глупую девственницу. Перевожу взгляд с Тимура на Рому и шепчу:

— Начинайте, мальчики.

Глава 25. Свечи и крики

— Начинайте? — со смехом переспрашивает Тимур.

— Да, — я лежу себе и в потолок пялюсь. — Начинайте.

Рома тоже смеется. Мне, конечно, неловко, но вида не подаю. Да, совсем нет интимной томности, пусть и свечи горят, и тени танцуют на стенах и потолке.

— Анечка, как всегда, в своем репертуаре, — Тимур медленно стягивает футболку.

Кошу взгляд на его напряженный пресс, грудные мышцы и крепкие руки. Улыбается, а я сглатываю и перевожу взгляд на Рому, который скидывает пиджак и расстегивает рубашку. Пуговица за пуговицей.

Ладони потеют, и от макушки до пальцев ног прокатывается волна жара, когда он отбрасывает рубашку, небрежно поигрывая мышцами. Выразительный рельеф его торса будит во мне смущение. Когда он расстегивает ремень, тихо клацнув пряжкой, я медленно выдыхаю через нос.

Мне бы закрыть глаза, абстрагироваться и уйти в своим мысли, но не могу. Нагое мужское тело завораживает четкими линиями мышц, темными сосками и аккуратным пупком и я ловлю себя на мысли, что хочу прикоснуться к Роме и Тимуру, чтобы почувствовать их кожу и тепло.

— Ты права, — Рома расстегивает ширинку и неторопливо стягивает брюки, явив моему взору вздыбленную плоть в переплетении вздутых вен, — свечи настраивают на нужный лад.

— Знает толк в соблазнении, — Тимур перешагивает через сброшенные джинсы.

Рома с улыбкой укладывается рядом, а у меня дыхание обрывается сиплым выдохом и сердце подпрыгивает к горлу.