Небо и земля. Том 2

А что, время позволяет. Безумство, но почему бы и нет?

Невесомое прикосновение. Скользит по лбу к переносице и далее, по горбушке носа к губам.

Веч перехватил ладошку и, прижав к груди, убаюкал настырные пальчики.

- Выглядишь уставшим. И не высыпаешься.

Не размыкая век, промычал что-то нечленораздельное.

- Веч, а ты помнишь, как наши страны объявили друг другу бойкот?

- Ммм... откуда ж мне помнить? Малой был, лет пять или шесть. - Он повернулся на бок, приоткрыл один глаз.

- Совсем-совсем ничего не помнишь? - не унималась мехрем. Приспичило же ей.

- Ну-у... Батя что-то такое рассказывал.

.. и дядья тоже. Когда я повзрослел и стал похож на человека.

Она фыркнула и рассмеялась.

- А когда ты повзрослел?"

"- Когда впервые победил в бохоре*, - ответил лениво Веч, потягиваясь.

Она замолчала, но ненадолго.

- И что рассказывали?

- Ну-у... не особо интересно... В то время у меня голова была забита ножами и новыми приемами. Ударами, подсечками...

- А ты знал, что на свете есть такая страна - Амодар?

- Нее. Я и о Доугэнне тогда толком не знал, не то что о каких-то чудных странах.

- А я только-только родилась, когда... наша страна обидела вашу, - сказала она тихо.

- О, да ты уже старушка, - засмеялся Веч и притянул её к себе.

- А о Доугэнне узнала в школе, и о том, что с вашей страной разорваны все отношения. А как вы жили после бойкота?

- Как жили? - задумался Веч, выписывая пальцем загогулины на нежной коже.

По-разному. Церкал* отца занимался разведением скота, семья матери преуспела в торговле специями. Победа в бохоре стала формальностью, после которой отец ввел сына в клан. На спине Веча поселилась роскошная самка снежного барса, а сам он раздувался от важности.

- Ну-у, мы жили.

..

Торговали с ривалами, те охотно брали нибелим и аффаит, предложив взамен опыт и знания для развития Доугэнны. Нет уж, хватило с лихвой сотрудничества с соседями-зазнайками. Сами разберемся, как нам встречать рассветы и провожать закаты, - ответили отказом ривалам.

И переменили своё мнение, прослышав, что зазнайки покатываются со смеху, сравнивая отсталую страну с рассохшейся телегой, у которой колеса вросли в землю по оси, а сами облизываются на богатства Полиамских гор.

- ... жили...

Не сразу заскрипели колёса телеги, и она сдвинулась с места.

Гордость и самолюбие толкали вперед, а предубеждения и косность тянули назад. В церкале отца заработала мясоперерабатывающая фабрика, возле дома матери открылась медицинская школа, а учёба стала обязательной повинностью, начиная с восьмилетнего возраста.

- ... жили...

Мечтали, рисковали, влюблялись и были предаваемы любимыми. Бунтовали. Назло и из упрямства ушли из отцовского дома. Крепли. Умнели. Закалялись как сталь. И стали теми, кто мы есть сейчас.

- ... как-то так.

- Да-а, очень интересно, - хмыкнула она разочарованно.