Небо и земля. Том 2

Может, Оламке тоже нужна помощь, вдруг и до нее добрались горе-вымогатели? Хотя вряд ли, только редкостный смельчак осмелится проникнуть сюда под носом у даганнов.

Была не была, нужно развеять сомнения. Айями сняла с плеч шаль.

- Спущусь вниз к Оламке, проверю, как она. Скоро вернусь, - сказала на ухо, наклонившись к Эммалиэ, чтобы не услышала дочка.

Та ответила тихо, опасаясь напугать Люнечку:

- Стилет возьми. А лучше бы сбегать за патрулем.

- Мам, ты куда? - заволновалась дочка, заметив перешептывания взрослых.

- К соседке схожу за солью. Слушайся бабушку, - велела строго Айями.

В ванной вытащила из укромного места футляр, заботливо завернутый в рогожку. Надела портупею под домашнее, набросила пальто и пошла вниз.

Прислонила ухо к двери - тихо. Постучала - тихо.

- Оламирь, это я, открой.

В ответ тишина.

Айями забарабанила громче. Может, достучаться до соседок? Вместе-то похрабрее будет.

- Оламка, отворяй, а то выломаем дверь, - пригрозила, впрочем, без успеха. В ответ ни шороха, ни звука.

Надавила Айями на рукоятку, и дверь приоткрылась. Незаперта оказалась.

Айями шагнула в освещенный коридор. При входе в комнату на полу лежала Оламирь в роскошном шелковом халате.

Пола халата задралась, обнажив белые рыхлые ноги. Падая, Оламка увлекла за собой комод, и тот, грохнувшись, перегородил проем. Содержимое ящиков вывалилось наружу.

- Оламка, Оламка! - Айями похлопала лежащую по щекам. - Очнись же.

Неужели мертва? Вознамерилась Айями приложить ухо к пышной груди, чтобы проверить, бьется ли сердце, как вдруг Оламирь открыла мутные глаза.

- А? Что? - с трудом ворочая языком, сфокусировала взгляд. - Ты кто?

- Айями. Помнишь, ходили вместе в клуб? Я живу этажом выше.

- А-а. Не помню.

Помоги встать.

Весила она, наверное, полтонны. Неподъемная красота, чтоб её. Оперлась о плечо, и Айями чуть не приплющило к полу. Ну и тяжелая же у соседки кость, подумала Айями, пыхтя.

- Тебе нужно лечь.

- Туда, - махнула невнятно Оламка, показав вглубь комнаты, где у окна обнаружилась широченная кровать с резным изголовьем.

Оламирь со всей тяжестью грузного непослушного тела опустилась на такую же рыхлую, как она сама, перину, заправленную несвежим постельным бельем.

- Позову Зоимэль, - сказала Айями.

- Нет! - крикнула Оламка. - Не надо... эту.

.. звать. Сама справлюсь.

- Тебе нужен врач. Может, доверяешь даганскому доктору?

- И его... не надо. - Она тяжело откинулась на подушках.

- Помрешь ведь, - припугнула Айями.

Оламирь действительно выглядела ужасно - белая как мел, с синюшными губами и растрепанными волосами.

- Оклемаюсь и без всяких разных... Подай вон там... вату и марлю..."

"Айями протянула требуемое с трюмо. Оламка была неважнецкой хозяйкой. В комнатах прописался небрежный беспорядок. Платья, юбки, блузки, пальто, шуба висели скопом на спинке кресла.