Небо и земля. Том 2

- Шею сверну!

- Уходи отсюда, пока вы не порушили комендатуру, - велел Крам, сдерживая друга. - Вечером я поговорю с Лигхом о твоем наказании.

- А в чем моя вина? - удивился Имар. - И не забудь сказать, что мой сородич налакался при исполнении. И превысил полномочия.

- Сейчас мои полномочия отпечатаются на твоей роже, - рванулся Веч.

- Триединым прошу, исчезни, - сказал Крам, не позволяя товарищу дотянуться до Имара.

- Не сумел удержать мехрем, а на меня спустил собак, - подзуживал тот. - В последний раз предлагаю: уступи.

- Ты рассказал ей о праве? Бесов выродок! Трепло ходячее, - не унимался Веч.

- Амодарская мехрем - цельный орешек. И ядрышко вкусное, - ухмыльнулся Имар. - Как раз по моим зубам. А твои обломались. Отойди в сторону и не мешай.

Всё-таки Веч словчился и со всего маху ответил Имару. Тот покачнулся, но устоял.

- Сейчас подправлю тебе прикус, - процедил злобно Веч. - Деснами будешь жевать.

В начавшемся кавардаке больше всех досталось Краму. Миротворец с грехом пополам вытолкал Имара за дверь, а Веча отправил на тахту ударом под дых.

- Совсем оборзели, - проворчал, отряхнувшись.

- Он подначивает, а ты повелся. Неужели эта мелюзга всерьез рассчитывала, что уступишь?

- Нет, конечно. Зато повыпендривался, - ответил Веч. Поднявшись, приподнял сиденье тахты и вынул из ниши полную бутылку сахша.

Крам присвистнул, успев заметить сумку, а в ней - с десяток стеклянных горлышек, запечатанных пробками.

- А говорил, что заначка кончилась. Рискуешь, брат.

- Плевать. Пусть наказывают, - ответил Веч, вытащив зубами пробку. - Все равно не собираюсь провести остаток жизни в мундире и на плацу.

- Печёнкой рискуешь, тупень, - ответил Крам.

"

"Спокойствие товарища казалось ему подозрительным. Пьяный человек, пять минут назад поучаствовавший в небольшой нахлобучке, ругался бы последними словами и вымещал злость на всем, что попадется под руку. Перебил бы бутылки и превратил стол в дрова для растопки. Безмятежность Веча могла означать, что он задумал какой-то план. Хотя чему удивляться? В последнее время Веч вел себя странно и нелогично и задавал другу вопросы, на которые тот и ответить-то толком не мог.

А Веч теперь и не вспомнил бы, когда его впервые посетила мысль о выпивке.

Хотя нет, помнил. В тот день мехрем горячо благодарила за подарки для дочери, и её лицо стало таким... одухотворенным, что ли. Амодарка светилась от счастья и лучилась гордостью, говоря о своем ребенке.

И Веча вдруг осенило: а ведь у её дочери есть отец. Точнее, был. Человек, с которым мехрем разделила постель и согласилась разделить будущее. Ему улыбалась, дарила ласки и сообщила о грядущем прибавлении в семействе. И было у них понимание с полуслова, и общие тайны на двоих, и волнующая интимность.