Небо и земля. Том 2

А получил удар под дых - не ножом в честной драке, а от той, что стала краше солнца, дороже жизни.

Крам что-то говорил: о том, что амодарки не стоят потрепанного здоровья. О том, что остались какие-то два паршивых месяца, и Доугэнна обретет материальные очертания.

Веч курил и слушал. Но не вникал. Задавил бычок в пепельнице и поднял телефонную трубку.

- Машину к крыльцу. Через пять минут. Поведу сам. И воды принеси. Ополоснуться надобно... Да, вот еще... Дежурного лейтенанта ко мне. Пусть захватит список с адресами амодаров.

- Тебе, что ли, школота мозги сотрясла? - изумился Крам.

- Нельзя за руль.

- Где тут гонять? Тише, чем на осле доеду. Не волнуйся, не убьюсь.

- Не за тебя беспокоюсь, а за технику.

Не ответив, Веч зачерпнул стаканом воду из лохани, которую расторопный помощник водрузил на стол. Установив полный стакан на пальцы, вытянул руку.

- Ну? - спросил у Крама.

- Дрожит, - заключил тот после недолгого тестирования.

- Вот тут у тебя дрожит, - Веч потюкал пальцем по его макушке. - Пил я, а пол качается под тобой.

- Куда собрался? - спросил Крам, наблюдая, как друг, сняв рубаху, обтирается мокрым полотенцем.

- По делу.

Разъясню кое-кому о правах и обязанностях.

Краму пришло в голову, что товарищ хочет найти сородича и закривить тому профиль.

- Если устроишь мордобой без правил, Лигх посадит в карцер. Тебя могут разжаловать.

- Давно пора, - ответил Веч со смешком. - Соскучился по ""одиночке"" с видом на потолок.

Что ж, адрес известен, как и направление.

Веч потушил фары, выбрался наружу и закурил. И плевать, что амодары увидят. Выглядывают, поди, из щелей, силясь распознать, по чью душу приехали и зачем. Трусы. Пожалуй, зимы - единственное, за что можно уважать эту страну.

Мороз таков, что плевок замерзает мгновенно, а стволы деревьев раскалываются.

На город опустилось безветрие. Жители топили печки, и оттого отчетливо несло дымом, смешанным с запахами клея и лака. И обгорающего железа. Наверное, жгли, что нашлось под рукой - стулья, шкафы, половицы.

Дернулась ставня, и засветилась монетка на заиндевевшем стекле. Значит, пользуется подарком - понял Веч, заметив голубоватый свет кружка. Без сомнений, мехрем узнала приехавшего.

Он самодовольно хмыкнул: долго ждать не пришлось. Не зря ходят байки, будто амодары чувствуют сердцем того, кто им дорог.

Так что родственничку обломится."

"Выбросив, наверное, сотый окурок, Веч зачерпнул снега. Набрал в рот и погонял растаявшую влагу, смешивая со слюной. И выплюнул. Повторил несколько раз и, пробежав языком по деснам, удовлетворенно кивнул.

Мехрем хочет поцелуев? Она их получит.

Тонкая как тростинка фигура выскользнула из подъезда. Веч молча кивнул, и мехрем уселась на переднее сиденье машины. Опустилась перышком и негромко хлопнула дверцей.

Двигатель взревел, и амодарка встревожилась.