Роковой подарок

Елену убили, помощницу Максима. Ты можешь приехать?

– …соседи, – морщась, продолжал Роман. Они сидели на лавочке возле дома. Маня в джинсах и мятой футболке, как вчера уснула, и Сорокалетов в пиджаке и клетчатых пижамных штанах. – Позвонили соседи, сказали, что дверь открыта, а никто не отзывается. Ну, они зашли, а там…

– Ты Раневского вызвал?

– Первым делом.

– А чего он не едет?

– Мань, это в кино они через десять секунд появляются! Как сможет, так и приедет.

Писательница помолчала. Подобрала с земли веточку и сломала пополам.

– Ром, я зайду? В дом?

– Зачем?!

Она и сама не знала. Но была уверена, что должна… посмотреть. Явится Раневский, прогонит, и она ничего не узнает.

Заходить ей не хотелось, и было страшно. Она надеялась, что Ромка её отговорит, не пустит.

Он почесал шею.

– Я с порога посмотрел, ну… увидел, как она лежит. Дальше не пошёл. Хочешь, зайди.

– Наверное, нельзя, – предприняла Маня последнюю попытку.

– Конечно, нельзя.

– Ну, я пойду.

– Иди.

Дом у помощницы Максима был чудесный – небольшой, чистенький и весь резной, видно, ей нравились наличники, коньки и балясины! И стоял прекрасно, прямо на границе заповедника. Дядя Николай домчал Маню за несколько минут.

Маня поднялась на крылечко, тоже всё в затейливой резьбе, повздыхала и зашла.

Внутри было тихо, пахло кофе и тикали часы.

Елена Васильевна лежала в гостиной у стола, раскинув руки и поджав одну ногу, как птица. Глаза открыты, вид как будто удивлённый.

…Как она сказала тогда? Все надежды на счастливую старость рухнули? На домик у моря, на яблоневый сад?

Они обе и не подозревали, что Елене не понадобятся ни старость, ни яблоневый сад! За неё всё было решено – какой-то человек пришёл и застрелил, и больше ничего не потребуется.

Всё кончилось.

Стараясь не смотреть на тело, бывшее раньше Еленой Васильевной, Маня по кругу обошла комнату.

Обстановка была выдержана в русском стиле – вот странно!.. Помощница казалась вполне европейской дамой, и ей, пожалуй, больше подошёл бы какой-нибудь скандинавский минимализм, нечто серое, узкое, длинное, каменное. Уж никак не петушки и вышитые накидки на подушки! Но всё наоборот – каменного и узкого ничего не было, а были как раз резные деревянные стулья, начищенный самовар на широком подоконнике, этажерка с шишечками, на этажерке – герань и несколько растрёпанных романов.

…Ещё должен быть толстый кот в корзине и вязание.

Маня поискала кота и не нашла.

…Как же так, уныло думала она. Был человек, вот только что он был, ходил на работу, переживал, думал, заботился, и вдруг его не стало.

Зачем? Почему?

Маня заглянула в соседнюю комнату, служившую, по всей видимости, кабинетом.