Нечестивые клятвы

Торжествуя, я дотянулась до дверей и толкнула их.

— Удачи, - пробормотал Сонни и исчез за моей спиной.

Семеро мужчин сидели за длинным прямоугольным столом во главе с Ренато.

Несколько из них вздрогнули от звука распахивающихся дверей, а один потянулся за своим пистолетом, но затем остановился. Разумеется, никто не доставал оружие в присутствии Ренато без его разрешения. Мужчине действительно нравилось контролировать других.

— Шарлотта. Чем мы обязаны такому удовольствию? - Ренато промурлыкал. Он не выглядел раздраженным моим внезапным появлением.

Я скрестила руки, и его взгляд упал на мою грудь.

Внезапно вспыхнул гнев, и его слабое недоумение мгновенно сменилось яростью.

— Оставьте нас.

Едва эти слова слетели с его губ, как все собравшиеся стали поспешно покидать комнату. Я смотрела в его горящие глаза на протяжении всего общего ажиотажа, пока скрипели стулья и пустела комната.

За последним из мужчин закрылась дверь, и мы остались одни. От мрачного взгляда Ренато у меня по спине пробежала нервная дрожь. Моя храбрость, рожденная праведным гневом, покидала меня сейчас, когда я нуждалась в ней больше всего.

Он медленно встал, приглаживая рукой свои темные волосы, на его сильном предплечье выпирали вены. Почему его рукава закатаны? Разве он не знал, что это делает с невинными прохожими? Вероятно, знал и наслаждался этим. Он явно был садистом.

— Прежде чем ты начнешь тираду о своей последней проблеме, связанной с твоим положением, позволь мне внести ясность.

Он подошел ко мне, а затем протянул руку к моему полузашитому лифу.

Я вздрогнула от неожиданности, когда его палец коснулся изгиба моей груди. Не материала платья, а моей кожи.

Задыхаясь, я посмотрела вниз. Из-за моих неосторожных движений края платья распустились, и моя грудь грозила вывалиться наружу. Соски были едва прикрыты, внутренние изгибы обеих сисек были выставлены на всеобщее обозрение, в то время как все остальное находилось в опасной близости от того, чтобы вырваться на свободу.

Загорелая рука Ренато казалась огромной и шокирующей на фоне бледного изгиба моей груди. Это было так по-мужски, и от нее исходила такая аура сдерживаемого насилия, что я не могла отвести взгляд. Его палец прошелся по пухлой выпуклости, скользнул под изгиб, каким-то образом разминая меня лишь с его помощью.

Это было лучше, чем всё, что я когда-либо чувствовала раньше.

Затем его рука натянула материал на мою обнаженную кожу, и пальцы коснулись моих напряженных сосков. Черт, мои соски превратились в твердые маленькие камешки под его случайным прикосновением. Нуждающаяся, распутная и беспечно забывающая о том факте, что меня не должен возбуждать этот мужчина. Этот монстр, напомнил мне разум. Но для моего тела было уже слишком поздно.