Нечестивцы

Только в её голосе помимо упрека, какая-то странная обречённость… словно каждое слово, сказанное мне, она произнесла через силу.

Судорожно глотнул виски и прошептал резко охрипшим голосом:

— Я позвоню тебе завтра, Даша. Сегодня поговорю с детьми, и завтра мы с тобой уже сможем увидеть их. Ты поедешь к ним со мной?

И снова мучительно долгая пауза, не сразу понял, что в ожидании ответа вцепился пальцами в стол перед собой.

— Да. Я поеду…К детям.

Облегченно выдохнул, услышав положительный ответ. Я мог себе представить, что для неё значили все эти дни вдали от детей.

Осознание этого больно резануло по сознанию. Хоть и понимал, что сегодняшняя ситуация — всего лишь результат моих и только моих действий. Но, чёрт возьми, от понимания этого становилось не лучше, а хуже.

Дарина отключилась, и я сжал мобильный в руках. Стиснул зубы и закрыл глаза. Как же сильно я хотел сейчас поговорить с ней. Рассказать ей обо всем. Раскрыть причины… но это скользкое ощущение, что ей уже не нужны никакие слова с моей стороны, не отпускало. И потому я молчал. Завтра… Завтра мы поговорим, малыш. В самолёте. И завтра же я верну тебя домой.

Туда, где и должна быть моя жена. Рядом со мной. Я был уверен, что это ещё возможно…моя проклятая самоуверенность…дьявол её дери.

А на следующий день меня ожидало очередное разочарование. Да, Дарина согласилась лететь со мной. Но не одна. Вместе с нами в самолёт села и Фаина, одарившая меня странным взглядом, полным одновременно и упрёка, и сожаления. Даша наглядно продемонстрировала, что перестала доверять мне. Даже хуже, она боялась остаться со мной наедине.

Стиснул челюсти, одёргивая себя, а разве ты давал ей повод верить тебе?

Потом был долгий перелёт в самолёте.

Напряжённый. Накалённый до предела. Безмолвный. Ни одного слова. И ни одного взгляда в мою сторону. На её лице — полное безразличие. Отрешённый взгляд в никуда. Но вот её руки. Руки не лгут, если они не в перчатках. На них нельзя надеть ту же маску, что и на лицо. И то, как крепко она сжимала и разжимала тонкие пальцы, говорило о многом. А я еле сдерживал себя от настойчивого желания схватить маленькую ручку и перецеловать каждый пальчик, успокаивая так, как умел успокоить раньше, но я не посмел. Даже дотронуться.

***"

"Дарина искренне обрадовалась детям. У меня прям дух захватывало при взгляде на ее счастливое лицо, когда она судорожно обнимала их по очереди. Или когда целовала старших, не выпуская из рук Марка. Она задавала им вопросы, не забывая отвечать на те, которые тараторила Тая. Постоянно старалась дотронуться до них лишний раз: прижать к себе, погладить по волосам, сжать их руки.

А я все смотрел на них со стороны и чувствовал, как сердце замедляет свой бег.