Нелюбимая

Она долго не отвечала, и я уже решила, что вряд ли это произойдет. Но в последний момент Алина всё-таки подняла трубку и тихим, лишенным всяких эмоций голосом произнесла:

— Привет.

— Здравствуй, солнце, — я взяла в свободную руку кисть, чтобы хоть чем-то занять себя. — Как ты? — осторожно спрашиваю, хотя сам вопрос звучит крайне убого. Как? Как? Ну, очевидно же, что Алине сейчас плохо.

— Ужасно, — она тяжело вздохнула и рвано всхлипнула.

— Мне очень жаль. Я бы очень сильно хотела тебя помочь, но не знаю, как.

— Пожалуйста, не нужно, — голос Алины сорвался, и она расплакалась. Уж очень мерзко и больно осознавать то, что ты бессильна перед горем родного человека.

— Прости-прости, — пролепетала я, сильней сжимая в руке телефон. — Я не должна была тебе всего этого говорить. Просто… Просто не знаю, как стоит себя правильно вести. Господи, что я несу?

— Всё хорошо, — чуть-чуть успокоившись, выдавила из себя сестра. — Правда. Я ценю то, что ты мне позвонила.

— Ты хотя бы дома?

— Да, уже да.

— Гриша с тобой?

— Конечно. Ни на шаг от меня теперь не отходит.

— Хорошо, это сейчас самое главное. Вам нужно поддерживать друг друга.

— Он у меня замечательный, — я слышала и чувствовала, что Алина находилась на грани. Она всегда была человеком стойким и то, что сейчас в такой ужасный момент ей удается хотя бы на пару минут взять себя в руки, уже говорит о многом.

— Если тебе потребуется хоть какая-нибудь помощь, обязательно звони мне, слышишь? Я и Герман всегда вам поможем, только не стесняйся и говори, хорошо?

— Конечно, спасибо, Арин. Спасибо за то, что позвонила. Мне нужно идти, позже созвонимся.

— Хорошо. Отдыхай, дорогая. Я люблю тебя.

Я не стала напирать на сестру, понимая, что ей сейчас совсем не до длинных и бестолковых разговоров. Главное, что мне удалось ей сказать, что она не одна и рядом с ней есть те люди, которые всегда готовы прийти на помощь.

Пусть наш разговор и не был долгим, но быстро и легко абстрагироваться от него у меня не получилось. Дело здесь было не в беременности, гормонах и скачках в настроении. Я сама по себе многие вещи и ситуации принимаю слишком близко к сердцу. Работать нормально не получалось из-за проблемы с Алиной. Понимаю, что перемалывать в мыслях одно и то же — не выход, только себе хуже сделаю, но переключить внимание на что-нибудь другое не получалось.

Я не хотела ничего говорить Герману по поводу своего звонка сестре, но неожиданно разболевшаяся голова всё испортила. Вроде бы ничего особенного в этом нет, но голова болела настолько сильно, что перед глазами начали мелькать и пульсировать белые пятна. О работе над картиной, конечно же, можно было смело забыть. Несмотря на все мои уговоры, горничная помогла мне лечь в кровать и немедленно позвонила Герману, а затем и доктору.