Нелюбимая

Я и так никуда без твоего ведома не выхожу и ничего такого не делаю, но это всё равно не мешает тебе следить за мной. Ты когда-нибудь слышал про личное пространство?

— Угомонись, иначе у тебя снова начнет болеть голова. А глотать обезболивающие таблетки — не самая удачная идея, — Герман скрестил руки на груди.

Меня бесило то, что он продолжал гнуть свою линию и совершенно не желал слушать то, что я ему говорю. И это неуместное спокойствие. Вдруг остро захотелось вцепиться Зацепину в лицо и заставить его не вести себя так… Так по-идиотски.

— Не хочу я успокаиваться! — буквально взрываюсь. — Я ведь послушала тебя и никуда не поехала, даже попытки не предприняла улизнуть от твоей вездесущей охраны. Всего лишь хотела поговорить с сестрой без посторонних ушей и глаз. Но даже этого я оказывается теперь не могу сделать. Да что с тобой не так?!

— Я не доверяю тебе, понятно? — нервно проговорил Герман, передернув плечами.

— В смысле? — я остановилась и уставилась на мужа растерянным взглядом.

— В прямом, Арина, — спокойствие Германа резко дало трещину. — Я не доверяю тебе и опасаюсь, что ты снова можешь спутаться со своим гонщиком, — на конце фразы голос Зацепина сел.

— Послушай, — я выдохнула, попыталась успокоиться и хоть как-то переварить услышанное. — С этим уже покончено, причем давно и… Я думала, что ты это понял, — весь былой запал внезапно возникшей агрессии стремительно пошел на спад.

— Мне тоже так казалось, но на деле получается, что нет.

— Но это ведь глупо. Я сижу дома, езжу в больницу, учусь, гуляю в саду. Меня даже в городе не бывает. Как бы я по-твоему могла бы… В общем, ты понимаешь, о чем я. У меня даже страничка в социальных сетях редко открытая бывает.

— Я знаю обо всём этом и прекрасно понимаю, но не могу перестать думать о том, что ты можешь снова с ним начать… Даже говорить об этом не хочу.

— Герман, он работает в другой стране. Я же вынашиваю нашего ребенка и не собираюсь жертвовать собственным материнством ради мимолетного увлечения, что осталось в прошлом. Если это всё, что тебя беспокоит, то ты напрасно нервничаешь.

— Да знаю я, — Зацепин потер подбородок. — Но я ничего не могу поделать с навязчивым чувством, что вот-вот ты куда-нибудь денешься.

— Лучше почаще разговаривай со мной и не мучай себя напрасными страхами. Таким своим радикальным поведением ты только всё усугубляешь, а мы ведь решили идти вперед, помнишь? Прошу, не отталкивай меня, не поступай так жестоко.

— Хорошо. Прости. Я был не прав в том, что не оставил для тебя личного пространства. Поэтому сниму прослушку с телефона, но и ты должна понимать, что для меня важно, когда меня слушают, а главное — слышат.

— Договорились, — я сделала шаг вперед и несмело обняла Германа, он тут же заключил меня в свои объятия.