Нелюбовь

Точнее… симпатия к Леше давно была. Как человека я его в принципе обожаю. Но это… Это тот самый секундный момент, что помог мне понять такое трепетное и теплое чувство. Я вдруг отдаю себе отчет в том, что действительно влюбилась в Чудовище. В одну секунду, от одного простого слова. Понимаю, что смотрю на него и не могу насмотреться. И очень хочется ласки и нежности, хотя я требовать ее не могу, понимаю это. Но…

Поднимаюсь на ноги и встаю на мягкий матрас. В таком положении я не слишком выше Леши, совсем немного, на пару сантиметров. Подхожу к нему ближе, не отрывая взгляда, и он смотрит, все еще с легким прищуром, так что я дышать забываю и воздух хватаю только через раз.

Наблюдает. Ждет, что я делать буду, а сам шагов никаких навстречу. Но он и так их сделал столько, что голова кругом. Он делал все шаги в мою сторону. Он бежал ко мне, несмотря на препятствия, преодолевал все без исключения. Теперь… кажется, теперь моя очередь.

Поэтому я тоже стараюсь делать все без запинок, хотя сердце выскакивает и даже в горле пересыхает от волнения. Влюбилась снова. С ума сойти. В хоккеиста! К которым сама себе обещала не приближаться никогда, но…

Разве можно было не влюбиться в Лешу? Я не понимаю, почему до сих пор у него под окнами не толпа девчонок.

Он же…

– Даш, спишь? – вдруг звучит прямо перед лицом, и я понимаю, что так и стою рядом с Лешей, зависнув в своих мыслях. Да, сплю, кажется.

– Не знаю. Проверим? – спрашиваю я, и как только Леша открывает рот, чтобы спросить, прижимаюсь к нему губами, нежным поцелуем, отдавая все свои чувства.

Глава 36

Леша"

"Если я уснул в кресле под болтовню мамы с отцом Даши, то это самый сладкий сон в моей жизни, хотя обычно сны мне не снятся.

Но тут хорошо как-то. По-настоящему. Как будто не сон, а реальность такая сладкая. Но я не знаю такой реальности, где Даша бы самостоятельно подошла ко мне с объятиями и поцелуями. Она может инициировать секс, но точно не нежные ласки. Не похоже на нее. Хотя сама она практически синоним к слову «нежность».

Но сон действительно кажется подозрительно реальным. Даша ледяными пальцами шеи касается, и я оживаю, ощущая горячие губы на своих. Что с ней? Что вдруг случилось? Когда я целовал ее у подъезда, наговорив абсолютную чушь о том, что в окно смотрит мама и нам надо поддержать легенду, она краснела и бледнела, боясь даже пошевелиться.

А тут обнимает. Сама. И целует тоже сама. Стоит на кровати, держится за меня, чтобы на мягком матрасе удобнее было, и целует так, как будто я уже смог ее в себя влюбить и завоевать. Как будто моя. И словно не убежит в очередной раз, прикрываясь дружескими отношениями.

И мне вообще не хочется этот поцелуй в горизонтальное положение переводить. Потому что сейчас ощущение нужности с головой накрывает. Я давно не чувствовал себя нужным.