Нелюбовь

 – Я смеюсь, представляю в своей голове, как мешкает Даша, а потом как идиот улыбаюсь, когда открывается дверь.

– Леша?! – Удивляется искренне, но улыбается. Тоже искренне. Хватает меня за футболку, затаскивает в квартиру, закрывается на два замка, а затем совершенно неожиданно оборачивается и бросается мне на шею. Я чуть пакет на пол не роняю, но успеваю удержать, другой рукой Рапунцель за талию придерживая. – Боже, как хорошо, что ты пришел, я с ума тут уже схожу! – бормочет она, не отлипая, и у меня вдруг флешбэки на те объятия в машине, вслед за которыми…

Не очень вовремя приходят мысли и воспоминания, пытаюсь заткнуть их куда подальше, потому что на такие картинки, что мелькают в голове, организм реагирует стремительно.

– Эй, дружище, не кусай, – шиплю я, когда Вольт кусает за ноги, и замечаю, что настроение сразу вверх бежит. Кажется, к своим почти двадцати восьми я задолбался быть один… – Рыжик, у тебя есть что пожрать?

– Скажи честно, ты только для этого пришел? – смеется Даша и отлипает от меня. Протягиваю ей пакет, забирает, смущается, открывает, смотрит содержимое. А потом обнимает еще раз коротко и шепчет: – Спасибо.

– Естественно. Ты думаешь, волновался о тебе? Как ты тут одна с непонятным мужиком? Не надейся, рыжая, я с тобой исключительно ради еды.

– Так и думала. Поэтому совершенно случайно от скуки сделала отбивные и испекла маффины. Будешь? – издевается коза, проходя на кухню. Заболевшей, кстати, не выглядит. Голос только немного хриплый, в остальном она огурцом.

– Рапунцель, выходи за меня, – смеюсь я, усаживаясь за стол. Пахнет просто отвал башки. Я не знаю, она колдует над едой, что ли? Ни в одном ресторане не делают так вкусно и не пахнет так, как у рыжей.

– Тогда в машине ты сказал, что не зовешь меня замуж. – Хихикает, а сама краснеет, вспоминая.

– Там не шло речи про отбивные! Отбивные – это почти любовь!

– Ешь молча, Алексей. – Опять краснеет, выставляя передо мной еду. Вольт прибегает на запах, начиная выпрашивать вкусняшку, а я понимаю, что за такую еду реально жениться можно. Это же рай. Каждый день разное…

Мы молчим пару минут, Даша возится с псом, а я абсолютно счастливый ем, не хочу разговаривать.

Но вдруг в дверь стучат. И мы переглядываемся. Потому что, мать вашу, а как мне выйти отсюда?

– Тихо сиди, – шипит Дашка, топая к выходу.

Слышу щелчок дверного замка, негромкие голоса, не могу разобрать слов, и снова щелчок. Идет назад, в руках арбуз. Больше, чем Даша. Еле тащит его.

– Не смотри так на меня, я хотела, чтобы он просто свалил подальше хотя бы минут на десять, его присутствие за дверью меня нервирует, – тараторит она, когда я забираю арбуз и кладу его в раковину.

– Я думал, вы уже подружились.