Несудьба

В любом амплуа он не дает нам с Аленой нормально быть вместе, постоянно влезая своим носом в наши дела.

Это раздражает невыносимо. Еще несколько часов назад у нас было все великолепно, мы целовались после нежного секса и шептали друг другу признания, а сейчас я уже психую на Алену и, что хуже всего, хочу высказать ей все по поводу нахождения этого урода в ее жизни.

Я не хочу ссориться, но этот придурок делает все, чтобы это произошло. Вот что он делал в ее комнате? Какого черта он ее обнимал? Он не имеет на это никакого права. Был бы он до сих пор просто лучшим милашкой-другом, я бы со временем смирился.

Но зная то, какой он урод, я даже думать не могу о том, чтобы терпеть это дерьмо.

Существую только на эмоциях, полученных за последние два дня. Пытаюсь до мелочей вспоминать все, что было между нами с Аленкой, и глубоко дышу. Она меня любит. Сама говорила, да и ведет себя так, что явно не врет. Это немного вселяет в меня надежду, что с Максом мы разберемся и он не станет причиной нашего расставания. Тьфу-тьфу. Я слишком долго ждал.

Снимаю майку, кидаю на кровать и случайно цепляю кольцо на цепочке. Точно… Она же тогда вернула мне его, сказала отдать, когда увидимся в следующий раз, но наша встреча тут прошла на не самых лучших эмоциях и мы банально оба об этом забыли.

Нужно вернуть? Или не стоит? Есть странное ощущение, что пока это кольцо со мной, то и Аленка рядом.

Хотя бред. Это все влияние ба и ее дурацких сериалов про гадалок. Надо завтра отдать, Аленке дорого это кольцо.

Гоняя в голове разные мысли, наконец-то засыпаю и просыпаюсь так быстро, словно проспал мгновение. Два дня отдыха удались на славу, в режим так с ходу влиться уже тяжеловато, но надо.

Сегодня мы бегаем на пляже, поэтому собираться приходится быстрее обычного.

А после пробежки быстрый душ, и я иду к домику уже горячо ненавистного «Титана», чтобы встретить Аленку и довести ее до медпункта, как раньше. Сейчас-то нашим отношениям уже ничего не угрожает, она сама сказала вчера.

Но выходит она, черт возьми, с Максом! Меня сразу волной ревности окатывает. И хоть он не держит ее за руку, что хорошо влияет на целостность его руки, а она не хихикает над какой-нибудь его шуткой, меня все равно подбрасывает.

– Сережа! – замечает меня Аленка и бежит обниматься, чмокает в губы.

Ладно. Пока живем. – А ты чего тут?

– Решил составить компанию по пути к рабочему месту.

Она только открывает рот, чтобы мне ответить, как в наш разговор вклинивается… Мне хочется вычеркнуть его имя из лексикона и памяти в целом, его слишком много. Пусть он станет местным Волан-де-Мортом, и я буду говорить о нем «тот, кого нельзя называть». Потому что невыносимо.

– А провожатый нашелся уже, можешь отдыхать, – говорит он, и я ощущаю, как моя кожа буквально багровеет.