Несудьба

– Ну… – задумывается она, видимо гадая, устраивает ее прозвище или нет, – ладно. Ты хотя бы заморочился и поискал, поэтому пусть будет Карамелька.

– Кольцо Карамелька забирать будет? – спрашиваю и достаю из-под футболки. – Обещал ведь отдать.

– Оставь себе, – забирает из моих рук и бросает обратно за пазуху. – Если вдруг мы когда-нибудь снова окажемся порознь, пусть у тебя всегда будет повод меня найти, чтобы вернуть колечко. Тем более ты сам говорил, что оно к хозяйке тянется. Вот и пусть тянется.

– Я люблю тебя, – говорю ей, поглаживая пальцем по щеке. Любуюсь. Красотой, реакцией на слова милой, ямочками на щеках.

Мы столько времени потеряли! А может, наоборот, приобрели? Кто знает, сложилось бы у нас два года назад или нет, детьми совсем были. – Сильно-сильно.

– Раз любишь – целуй! – приказывает моя сладость, и я целую крепко-крепко, все еще не веря своему счастью.

Моя!

Алена

В последнее время происходят такие невероятные вещи, что мне каждый раз кажется, что я просто сплю. Но только поцелуи вполне реальные, и мурашки по позвоночнику уж точно не плод моего дурного воображения.

Мне не верится, что все это правда, но свое неверие я забрасываю в темный ящик и просто наслаждаюсь происходящим.

А наслаждаться определенно есть чем. Мы едем домой… Это вау! Я не знаю, что ждет нас дальше, но точно уверена в абсолютном счастье сейчас.

Мы проговорили все, что хотели обсудить, и теперь мы хотим целоваться. Отлично сходимся в желаниях и не отказываем друг другу в удовольствиях.

И очень быстро распаляемся.

Когда меня накрывает волной возбуждения, я как никогда счастлива, что Сережа купил все купе. Желание к нему настолько сильное, что прошибает током, моментами отключая от реальности.

Все это еще ново для меня, и я правда не знала, что бывает так остро. В первый раз было чуть страшно и немного дискомфортно, во второй – стеснительно и сладко, а сейчас так жарко и страстно, что я даже не знала, что такие эмоции внутри меня вообще есть.

Я не помню, каким образом я оказалась у него на коленях, но тут довольно удобно. Сережа сидит на нижней полке, свесив ноги, я – сверху на нем, и мы целуемся и обнимаемся так горячо, что пылает кожа и вскипает в венах кровь. Так ярко, что почти больно. Хочется большего, чтобы избавиться от этого ноющего ощущения…

– Сереж, – хнычу, ерзая на его бедрах, – хочу…

Он не смущает меня глупыми вопросами, и так ведь понимает, чего хочу, потому что сам хочет ничуть не меньше.

Моя майка улетает в ту же секунду, его футболка – следом, и мы прижимаемся горячей кожей и вздрагиваем от контакта обнаженных тел.

Целуемся, касаемся, избавляемся от остальной одежды, кусаем губы и улетаем куда-то за пределы этого мира."

"Я не выдерживаю этой пытки, ерзаю на нем сильнее, призывая не издеваться над нами.