Несудьба

Но слушать я ее, конечно, не собираюсь и через полчаса прибегаю обратно и беру ее на руки, стоит ей только сделать первый шаг из медпункта. Ногу она и правда перевязала, за это хвалю, а вот за то, что снова пыталась с рук слезть, – не хвалю.

– Сереж, ну не надо, – почти хнычет она, когда до столовой остается всего ничего. – Там команда моя, это вызовет недовольства, пойдут споры, ссоры…

– Ален, вот скажи, пожалуйста, ты считаешь меня свиньей? Козлом? Кем там еще, я не знаю. Уродом на крайний случай.

– Что? – Она хмурится и смотрит на меня как на идиота. – Ты дурак, Булгаков?

– Ну а почему ты тогда решила, что я спокойно отпущу тебя, зная, что у тебя болит нога, и разрешу ковылять самой через всю территорию, а сам буду просто идти рядом и насвистывать песни себе под нос?

– Потому что могут быть конфликты… – вяло, но все еще пытается сопротивляться Алена.

– Да плевать мне на все с высокой башни, главное, что тебе не больно, вот и все. Уяснила?

Она кивает, почему-то покраснев, и оставшийся путь мы проходим уже молча.

У столовой стоит и «Титан» мой «любимый», и «Феникс» наш, и все до единого поворачивают головы в наши стороны, когда мы приближаемся.

– Ну вот, я же говорила, – шепчет Аленка, кажется, съеживаясь от пристального внимания у меня на руках.

– Булгаков, я не понял, – смотрит на меня тренер, разводя руками. В переводе на русский это означает «что за самодеятельность» или банально «какого хрена тут происходит».

– Палыч, вот, ногу повредила, помог дойти. – Я киваю на ее перебинтованную ногу.

– А, ну если так, то хвалю, ладно. Как вы так, Аленушка, умудрились?

Он смотрит на нее с теплотой, как отец на дочь. К ней у нас все хорошо относились, и даже несмотря на то, что она уехала и уже два года в другой команде работает, все равно никто не злится.

– Да я по ступенькам бежала, вот и…

А вокруг нас тишина звенящая. Потому что мы стоим в центре толпы, Алена все еще у меня на руках, и я понимаю, что ее это напрягает. Наши смотрят на нас с улыбками и с прищуром поглядывают назад, а там, сзади, я подозреваю, кто и какие взгляды на нас кидает.

Как хорошо, что мне все равно.

Столовая наконец открывается, и я, снова не слушая возмущения Алены, заношу ее внутрь и иду с ней до самого места, где она сидела вчера. Опускаю на стул и, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не чмокнуть ее куда-нибудь, ухожу к своим."

"«Титан» реально косо посматривает, причем и на меня, и на нее. А что за бред-то? У нас вот Тимур вообще с ними чуть ли не детей крестить собирается, но никто не срется с ним из-за этого. Да, приятного мало, но все всё прекрасно понимают. Тут каждого может ждать такая участь, что нужно будет переехать играть за другую команду.