Несознательный

Кстати, пока перебирались по понтонному мосту на другую сторону Ангары, посмотрел как строился глазковский мост, в то время он считался одним из современных сооружений. Да уж, картина неприглядная, еще не везде сняли опалубку с основных конструкций моста, торчат какие-то доски и обрывки проволоки. Из истории мне известно, что сейчас строительство моста ведется бешеными темпами и несмотря на такой вид, в ноябре этого года он будет сдан в эксплуатацию.

Удивительно, но многие из тех, кто строил это красивое сооружение, пострадают от репрессий 1937 года и основное обвинение, которое им предъявят, будет заключаться в том, что при строительстве допущены ошибки, в результате которых мост в скором времени разрушится.

Знали бы залетные неучи из НКВД, и те «специалисты» которые выдали такое заключение, что мост без существенного ремонта простоит до двадцатых годов следующего века, и будет по-прежнему служить верой и правдой людям при нагрузке, которая втроепревысит расчетную. Впрочем, их вовсе не интересовало, как обосновать обвинение, главное чтобы оно было. А потом дойдет до того, что людей будут арестовывать просто по спискам проживающих, и арестованные даже не будут знать, в чем заключается их прегрешение. Конечно, все те «хозяева жизни», которые будут подводить людей под расстрел, со временем получат по заслугам, им вынесут точно такой же приговор, какой выносили они своим жертвам, однако людей уже не вернуть. Страшно, но такова наша история и лично мне ее не изменить. Основная задача, стоящая передо мной, просто выжить в условиях раскручивающегося маховика репрессий.

Когда выехали на площадь, я закрутил головой, и снова не узнавал Иркутска. Так-то понятно, что некоторые здания все-таки всплыли в моей памяти, но в целом картинка не складывалась, да и черт с ней, в конце концов, весь центр города со временем перестроят. Какое мне дело до этого?

Дмитрий Степанович появился примерно спустя два часа.

— Все, вот адрес, — махнул он перед нашими носами какой-то бумажкой с синей печатью, — временно размещаемся там. Ну а потом будем решать с жильем в Иркутске-II.

Жилая комната, которую нам выделили, оказалась в одноэтажном деревянном доме, это так называемый перемещаемый жилой фонд.

Существовал такой в ведении горкома, гостиниц тогда не хватало, если они вообще были, вот и приспособились власти подгребать под себя жилье осужденных по политическим делам. Так-то на время перекантоваться там было можно, а вот жить вряд ли получится, временщики они и есть временщики, обустраиваться надолго не планировали, от того эти дома стремительно ветшали и приобретали нежилой вид.