Моя. По закону мести

Ей нужны были эти доли секунды, чтобы подготовиться. Чтобы собрать все силы и справиться с любыми новостями, чтобы преодолеть все испытания судьбы. А еще Дуня понимала, если охрана привезла их в клинику, выходит, шанс есть. И Дуня непременно воспользуется им. Вытянет своего Ирбиса, куда бы он не попал сейчас. Вымолит его у судьбы. Еще раз. Сколько угодно раз. Но отберет его себе.

– Да хреново все. Операция пока идет. Ждем, – выдал вдруг Максим, а Дуне показалось, будто мужчина избегал их с Анютой взглядом. Смотрел в пол или прямо перед собой, в стену.

Дуня крепко зажмурилась.

«Хреново». Это слово испугало Дуню до дрожи. Но рыдать здесь, сейчас, когда кабинка лифта распахнулась, а на себе Дуняша ощутила взгляды верных Ирбису парней, девушка просто не могла позволить себе такую роскошь, как слезы. Она обязана быть сильной. Она – Евдокия Ирбис. Она – такая же, как и ее муж, несгибаемая и упрямая.

Два шага Дуня сделала стремительно, шла прямо, расправив плечи и вскинув подбородок. А парни перед ней расступались, пропуская вперед.

Наверное, Дуня и не видела ничего и никого перед собой. Шла вперед, куда вел ее живой коридор из охранников.

Но остановиться пришлось. Невидящий взгляд застыл на широченной спине, замершей перед стеклянной стеной. По ту сторону прозрачной преграды суетилась бригада медиков. А здесь, где было людно из-за охраны, никакого движения не было. Полнейшая тишина.

Дуня торопливо закрыла рот ладонью. Но негромкий всхлип все же вырвался. Именно он заставил обернуться обладателя широченной спины со следами крови и грязи на серой ткани свитера."

"Дуняша осела бы на пол, но сильные руки вовремя подхватили ее. И вот девушка уже, намертво, точно клещ, вцепилась в перепачканную мужскую одежду.

– Гошенька, Гоша! – шептала Дуняша и позволила себе разрыдаться, уткнувшись в шею мокрым лицом.

– Ну, все, Дуняша, все, – уговаривал сиплый голос на ухо, а крепкие руки дарили чувство защищенности и опоры, – и не из таких передряг выползали. Наладится все. Вот увидишь.

Дуняша пыталась взять себя в руки. Она ведь обещала себе, что будет сильной, будет несгибаемой, как и сам Ирбис. Однако, кажется, Дуня пока не была настолько Ирбис, чтобы справиться с этой задачей.

А потому, уткнувшись лицом и обнимая этого невероятного мужчину, приглушенно всхлипывала.

– Нашатырь организуй, – негромкий приказ заставил Дуню поднять голову.

Георгий смотрел поверх ее головы, туда, где, кажется, осталась Анютка.

И только сейчас Дуняша поняла, что судьба уберегла для нее любимого. А вот Тамерлану не повезло так, как сегодня повезло Гоше.

– Он меня собой прикрыл. Подставился, – будто прочитав мысли Дуняши, пробормотал Георгий.

Анютку уже усадили на небольшую кушетку, затаившуюся в углу.