Невеста для сердцееда

В том, что делать это совершенно не обязательно, ее убедило исчезновение лорда Дебена.

Поначалу некоторые люди говорили, что он, должно быть, уехал в одно из своих имений зализывать раны в одиночестве, другие же полагали это полной ерундой, не стал бы он так убиваться из-за какой-то костлявой невзрачной девчонки. Скорее всего, он отправился на скачки.

Но когда он не вернулся в город вместе с прочими любителями скачек, о его таинственном исчезновении заговорили с новым пылом. Строились предположения, что он сбежал с миссис Йардли, привлекательной вдовой, находящейся в стесненных обстоятельствах, но при этом отказывающейся принять руку помощи от состоятельных аристократов в течение двух лет. Едва ли случайность, что они исчезли примерно одновременно."

"Три дня Генриетта изводила себя, воображая, как он удовлетворяет свой плотский голод в каком-нибудь уединенном любовном гнездышке с утонченной красивой вдовушкой, а потом миссис Йардли появилась на прогулке в Грин-парке в сопровождении своей тетушки, старой девы и компаньонки. Если верить одному светскому щеголю, который подошел поприветствовать их, они были ошеломлены открытием о том, что их потеряли. А узнав о подозрениях, миссис Йардли и вовсе вознегодовала. Оказалось, обе женщины испытывали легкое недомогание, из-за которого были вынуждены несколько дней провести дома. Как заявил молодой человек, судя по их покрасневшим носам и мутным глазам, они просто стали жертвами летней простуды.

Очень скоро Генриетта осознала, какой была наивной, полагая, что именно лорду Дебену придется иметь дело с последствиями их публичной ссоры. Он мужчина, и ему не нужно ни перед кем держать ответ. Он мог приказать подать ему экипаж и удалиться в одно из своих имений. Или отправиться на скачки. Или, щелкнув пальцами, призвать какую-нибудь покладистую опытную женщину, которая с радостью удовлетворит его нужды, в отличие от Генриетты, не сумевшей этого сделать. Если ею не стала миссис Йардли, то кто же?

Генриетте становилось все труднее притворяться, что ей дела нет до полных ненависти замечаний как бы про себя, прикрывая рот рукой, тем не менее достаточно громко, чтобы ей было слышно каждое слово. И так везде, где бы она ни появлялась. Даже тетушка заключила, что им вовсе не обязательно принимать каждое приглашение, поступающее от, как выразилась Милдред, «напыщенных сливок общества». И Генриетта стала постепенно отдаляться от светских кругов, в которых, само собой разумеется, будет вращаться после возвращения лорд Дебен.