Невеста-наследница

Может быть, вы оба покажете мне завтра окрестности?

— Завтра у них будут уроки, — сказала тетушка Арлет. — Мне приходится учить их самой, так как гувернантки у них долго не задерживаются. Собственно говоря, учить их — обязанность Серины, но она свалила ее на меня.

Колин мягко заметил:

— Джоан — просто чудо, тетушка. Пусть дети побудут с ней. Как бы они ни выкаблучивались, она теперь их мачеха и останется ею. Им необходимо узнать ее поближе. — Он сдвинул брови и строго посмотрел на сына: — Не смей изводить ее своими проказами, ты меня понял, Филип?

— Вот именно, — весело добавила Синджен.

 — Не клади змей в мою постель и не стоит подкладывать мне на кресло скользкий грязный мох из болота или, скажем, вкладывать его мне в руку, когда темно.

— Мы можем придумать что-нибудь получше, — ответила Далинг, а Филип задумчиво сказал:

— Грязь из болота — это неплохая мысль.

Синджен хорошо знала это сосредоточенное, задумчивое выражение — она неоднократно видела его на лицах всех детей, с которыми ей доводилось иметь дело.

— Ешь свою картошку, — сказал Колин, — а про болотную грязь забудь.

На обед подали хэггис, и Синджен пришло в голову, что ей, возможно, предстоит тихо угаснуть от недостатка пищи и превратиться еще в один призрак замка Вир. Однако вслед за хэггисом было подано еще несколько блюд, и ей удалось наесться вволю. Колин и Макдуф заговорили о каких-то коммерческих предприятиях и о проблемах местных арендаторов. Синджен прислушивалась, но не могла сосредоточиться и часто теряла нить разговора, потому что у нее все еще продолжало саднить между ног; боль притупилась, но не прошла.

Она резко вскинула голову, когда до нее донеслись слова Колина:

— Утром я уезжаю в Эдинбург. Там у меня много дел.

— Ну конечно, — сказала тетушка Арлет, — ведь теперь ты уже получил ее деньги.

— Да, — согласился Колин. — Теперь, когда я получил ее деньги, я наконец-то смогу решить все те проклятые проблемы, которые оставили мне в наследство отец и брат.

— Твой отец был великий человек, — сказала Арлет. — Его ни в чем нельзя упрекнуть.

Колин открыл было рот, но так ничего и не сказал, а только улыбнулся и покачал головой.

Синджен хотелось запустить ему в голову тарелкой. Он действительно собирается покинуть ее в этом чужом доме, несмотря на все ее просьбы. Чудесно, просто чудесно. Ей предстоит остаться здесь с двумя детьми, которые сделают все, чтобы превратить ее жизнь в кошмар, и двумя женщинами, которые ничуть не огорчатся, если она вдруг вздумает броситься вниз с зубчатой стены замка.

Серина невозмутимо сказала:

— Ты должен устроить прием в честь твоей жены, Колин. Так принято.