Невеста по наследству

— Ах ты, саранча сушеная! — Фаддей, несмотря на основательное брюшко, резво подскочил к Райковичу и схватил его за плечо.

В следующее мгновение возмущенный крик Ольги Ивановны: «Фаддей, что вы делаете?!», жалобный стон поэта и торжествующий хохот Райковича слились в единый нечленораздельный вопль, слава богу, кратковременный! Выглянувшие из дверей напуганные постояльцы отметили бледность полного мужчины, которого усаживала в кресло молодая красивая женщина, да удаляющуюся по коридору сухощавую фигуру слегка прихрамывающего человека с тросточкой.

Дама виновато пожала плечами и объяснила, что ее супруг нечаянно наступил на лапу гостиничному коту, отсюда и столь резкие звуки. Успокоенные жильцы вновь скрылись за дверями своих номеров, а Ольга Ивановна прошептала:

— Чем это он вас, Фаддей?

— О, Матерь Божья! — поэт с трудом перевел дыхание. — Кто же знал, что он своей тростью, как шпагой, орудует! Я уж думал, он кишки мне выпустил, а всего-то под ребра ткнул. — Он втянул в себя воздух, но при выдохе болезненно сморщился. — Вот же поганец! Не иначе, как… — он не договорил и ошеломленно посмотрел на женщину.

 — Ольга Ивановна, поклянитесь, что я не ошибся и вы на самом деле произнесли эти слова.

Ольга Ивановна уставилась на него с удивлением.

— В чем еще я должна поклясться?

— Но как же? — Фаддей прижал руки к груди и умоляюще посмотрел ей в глаза. — Только что вы произнесли слова, которые прозвучали для меня райской музыкой! Вы… вы назвали меня своим супругом!

— Ну и что же? — удивилась Ольга Ивановна еще больше. — Сказала первое, что пришло в голову.

— Но первым в голову приходит то, о чем постоянно думаешь!

— Смею вас уверить, Фаддей, о вас в роли своего супруга я ни сном ни духом не помышляла! — Она с трудом сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

Но поэт, похоже, закусил удила. Соскользнув с кресла на пол, он встал на колени, на мгновение прижался губами к ее ладони, поднял глаза и торжественно возвестил:

— Ольга Ивановна! С первых минут нашего знакомства я испытываю необъяснимое стеснение в груди! И только сейчас я нашел этому объяснение: я полюбил вас так, как может полюбить одинокая, мятущаяся душа.

Я смотрю на вас и воспаряю, как мотылек, от предчувствия небывалого наслаждения, которым вы способны наградить бедного поэта. Вы единственная женщина, в ком я ощутил родственную душу. Мое бедное сердце разорвется на части, если вы вздумаете оттолкнуть меня!

— Фаддей, ради всего святого, не сходите с ума! — Ольга Ивановна решительно выдернула ладонь из горячих и потных рук влюбленного поэта. — Это не ваше сердце разорвется, а мое, и не от горячей любви, а от злости.