Невеста в гробу

Полушария слабенько вспыхнули теплом и болью, напоминая, что я ещё не вылечила прошлые ожоги, чтобы снова позволить себе ругаться. — Мы с Софи все в комнате знали, где что стоит или лежит!

— И это вместо благодарности! — возмутился Чича. — Теперь комната похожа на нормальную!

— Комната похожа на музей! — ответила я и поморщилась. Больно!

Кажется, Чича понял, потому что перестал спорить, вскочил с кровати и показал на неё рукой.

— Ложись, — предложил он. — Я смажу тебе ожоги.

Вот теперь вспыхнули мои уши и без всяких проклятий.

— Я сама справлюсь, — вяло запротестовала я. — Просто ты выйди.

— Глупости, — возмутился Чича. — Я твой почти жених и видел почти сотню обнажённых женских ягодиц. И это только за последний месяц!

Я неуверенно хихикнула, но легла. Он же… пошутил, да? Если так подсчитывать, то все девушки королевства кончатся, а ведь Чича повадился ездить в Калегосию в последнее время довольно часто!

Нет, я не ревновала «почти жениха». Почему-то ревновать вампира совершенно не выходило. Так что я легла на живот и накрыла голову подушкой.

— Что тут мазь от ожогов? — спросил он.

— Пятая от сте… — начала я и едва не выругалась. Кровосос проклятый всё переставил! — Белая такая бутылочка с широким горлышком и надписью «от ведьм».

— От ведьм… — задумчиво произнёс Чича, и я была вынуждена была пояснить.

— В самом начале существования Астароса у нас проживала туча диких ведьм, — начала я. — Ведьмы довольно тяжело убиваемы…

— Я заметил, когда мы охотились на одну из них, — ровно ответил Чича, садясь рядом со мной на кровать и осторожно задирая мою ночную рубашку до талии. Я некоторое время пыталась не дышать. Даже под подушкой было слышно, как он отвинчивает крышку и зачерпывает мазь. — Продолжай, Белка.

Я сглотнула скопившуюся во рту слюну и продолжила:

— Поэтому ведьм обычно привязывали к чему-нибудь, что не жалко сжечь — и сжигали. А сжигание… — я снова замолчала, почувствовав, как моих волдырей касаются неожиданно нежные пальцы с жирным кремом.

Я отлично помнила, как этими самыми руками Чича разорвал грудь моего незадачливого почти убийцы, и оттого такая нежность несколько пугала. А Чича продолжал методично наносить мазь. Судя по тому, как он прибрался в комнате, я могла не беспокоиться ни об одном ожоге. Им всем предстояло попасть под мазь.

Мазь действовала довольно быстро, и вскоре стало куда менее больно, и я совсем расслабилась, решив наконец закончить рассказ:

— Сжигание — это почти про ожоги. Поэтому мазь от ожогов — мазь от ведьм.

— Шедевральная логика, — заметил Чича, продолжая гладить меня, но так аккуратно ровно там, где мазал, что я решила ему не мешать. Эти круговые движения меня усыпляли. Я ведь давно не спала, очень давно.