Невинная для волчьей стаи

Конечно, у меня была не фотостудия и снимок будет, скорее, любительский, но он поможет мне потом, когда я начну работать над картиной.

— Потерпи чуть-чуть, детка. Это недолго. Старайся не менять позу.

— Я знаю, не беспокойся…Детка.

Я ухмыльнулся. Не простая игрушка нам попалась, ох, не простая! И все-то она знает!

Я вспомнил, что Мия говорила, о работе у Стеллы, рассказывала, что она модель. Возможно. Тогда она реально знает, что делать.

Мне вдруг дико захотелось не просто написать портрет, я подумал о скульптуре, хотя мне очень редко приходилось заниматься ваянием, особенно в последнее время. Но крошка Мия великолепна была бы в мраморе. И еще в дереве — правда и за резку я не брался тоже уже очень давно.

На бумаге появлялись очертания будущего портрета, я наносил линию за линией, штришок, за штришком, мучительно осознавая, что добиться нужного эффекта все равно не смогу. Не получится у меня перенести на белый лист и сотой части ее очарования, живости, ее энергетики, сексуальности, манкости. Она в эту минуту была просто живым воплощением желания.

Есть такие женщины, просто взглянув на которых чувствуешь дикий спазм во всем теле, от жажды прикоснуться. Моника Белуччи для меня была на вершине этого списка. Но Моника — образчик зрелой красоты.

А наша Мия — у нее все еще было впереди. Ей еще только предстояло расцвести, как женщине.

Еще пара штрихов и я понял, что пора заканчивать.

Мы оба были доведены до такого состояния, после которого — боль и раздражение.

Я бросил карандаш, отошел от мольберта.

Мия шевельнулась, глядя на меня, еще чуть приоткрыла ротик, вздыхая.

Я быстро преодолел расстояние, разделявшее нас, и опустился на пол перед такой старательной натурщицей. Она сразу обвила мою шею руками, выстанывая прямо мне в губы.

— Я больше не могу, сделай что-нибудь, пожалуйста!

— Да, да…

Я буквально смял ее рот, вталкиваясь языком так глубоко, как мог, словно помечая свою территорию. Мои пальцы сдавили ее сосок, заставляя выгибаться и стонать. Второй рукой я двигался вниз, лаская животик, опускаясь туда, к средоточию желания."

"Я только прикоснулся пальцами к клитору, а она уже дико закричала, забилась в моих руках.

— Пожалуйста, Дэн…

— Сейчас, милая, совсем скоро…

Я сдернул с банкетки плед, кинул на пол, уложил ее, сам лег сверху, так, чтобы ее лоно было напротив моего лица, а моему волчонку удобно было бы попасть ей прямо в рот. Она сразу поняла, что нужно делать, схватила его, и начала вылизывать, страстно и очень усердно. Я же задержался на мгновение, чтобы рассмотреть ее нежные складочки.

Это было офигеть как красиво. Нежное, нетронутое, сладкое женское лоно, покрытое мягким шелковистым пушком, влажное, источающее ароматный сок и набухший розовый, покрытый мелкими капельками клитор.