Невинная штучка Итана (СИ)

Так, как никогда ещё не хотела…

— Зачем дразнила, Царевна? Пыталась ещё больше раззадорить меня? М? А больше уже некуда, малышка… — накрывая ладонью отяжелевшую грудь, сжимает её со стоном и вместе с тем перекрывает доступ к кислороду.

Целует, как и всегда, требовательно, глубоко, заполняя рот своей слюной. До ярких звёздочек в закрытых глазах. До сорвавшегося в животе вихря. До дрожи, перерастающей в настоящую трясучку. Сводит меня с ума, зажимая между пальцами окаменевший и слишком чувствительный сосок. Острое возбуждение тут же пронзает током, вспарывая нервные окончания. Так сильно, что приходится вскрикнуть и на секунду обомлеть.

***

Прихожу в себя, когда взлетаю в воздух и усаживаюсь на его литой живот. Промежность тут же обдаёт жаром. Даже сквозь одежду. Усиленная пульсация интимных мышц сводит с ума, пронзает током каждый нервный отросток.

Я стараюсь крепче обвить ногами его талию, чтобы хоть как-то облегчить задачу нам обоим. Вцепляюсь в мужчину мёртвой хваткой.

— Задушишь, — хриплый смешок Итана прилетает куда-то в шею. Я вздрагиваю от лёгких укусов с вибрирующим рычанием, издавая негромкий протяжный стон.

По раздавшемуся звуку мотора запоздало осознаю, что автоматические ворота распахиваются. Будто по щучьему велению. Видимо, Итан воспользовался пультом."

"Мой взгляд притягивает ведущая к современному респектабельному дому каменная дорожка. В нём темно. И я радуюсь, что мы на территории виллы одни.

— Разве… ты здесь… останешься? В крепости твоего близкого… врага? — лепечу я сквозь всхлипы, не в силах нормально дышать и задавать вопросы.

— Я же ясно выразился — этой ночью буду «наказывать» тебя в своей постели. Твоя взяла, Царевна… — находит взглядом мои глаза.

Наблюдаю, как его радужки поддаются эмоциям. То темнеют, словно расплывающиеся чернила в прозрачной воде, то серебрятся в лунном свете, как морская гладь. И в свете фонарей тоже, загораясь желтыми всполохами.

— Разве ты не этого добивалась, Ana? — сексуальный шёпот обжигает мою скулу дыханием.

Божжже… Я сейчас умру от переизбытка чувств.

Этого добивалась!

Конечно же этого!

А сейчас вдруг струсила. Словно на секундочку вынырнула из омута грёз и прозрела.

— Ты не затащишь меня в дом своего отца. Даже не надейся, — предупреждаю его о том, что такая идея мне не по душе. Не нужно быть прорицателем, чтобы понимать, по какой именно причине. Этот дом принадлежит не только работодателю моей тётки, но и его молодой жене, к которой я не питаю дружеских чувств. Отнюдь. Из-за того, что он до сих пор к ней неровно дышит…

— Зачем мне отцовский дом? — звучит над ухом густой баритон Святого. Будоражит.

Мы бесшумно ныряем в темноту палисадника и плавно скользим вдоль ограды из растений в сторону заднего двора. За нами закрываются ворота.