Незнакомец

Как будто ее положение и без того не было достаточно печальным, так ей нужно было еще так сильно пораниться!

Она села на унитаз и сделала себе вокруг ступни толстую повязку из туалетной бумаги, на что у нее ушел почти весь рулон. Это было временное средство, которое наверняка долго не продержится, но на данный момент у нее не было другой возможности остановить кровь.

Затем Инга прохромала в прихожую. Здесь тоже не горел свет, но через кухню сюда падал лунный свет, и она могла видеть очертания мебели и ведущую наверх лестницу. Стояла полнейшая тишина.

— Максимилиан? — прошептала женщина. — Ребекка?

Но ей, конечно же, никто не ответил — она почти беззвучно выдохнула эти имена, и даже если б кто-то находился рядом с ней, он не смог бы ее услышать.

Стараясь двигаться как можно тише, Инга прокралась по ступенькам наверх, пытаясь не обращать внимание на режущую боль в ноге и на то обстоятельство, что скудная повязка из туалетной бумаги уже промокла, стала липкой и, видимо, уже окончательно размякла. Может быть, этой ночью она истечет кровью в этом доме, подумала Инга, но решила, что это уже не играет никакой роли.

Наверху тоже нигде не горел свет, и женщина спрашивала себя, кто мог выключить лампы во всем доме. Мариус? Максимилиан? И почему?"

"Она заглянула в ванную, а затем в маленький рабочий кабинет. При свете луны компьютер сверкал белым цветом.

— Максимилиан? — снова прошептала Инга.

В конце коридора, сразу же возле лестницы, ведущей в гостевую комнату под крышей, располагалась спальня хозяйки дома. Две ночи назад на Ребекку напал в ее спальне Мариус. Здесь разыгрывались главные акты драмы. Здесь Ингу могло ожидать что-то ужасное.

Она медленно, дрожа от страха, приоткрыла дверь.

На полу посреди комнаты кто-то лежал. Женщина услышала тихое, хриплое дыхание — казалось, будто кто-то с трудом пытается сделать хоть один вдох.

— Ребекка? — позвала Инга.

Ответа не последовало. Не было слышно ничего, кроме судорожных попыток вдохнуть.

Инга проскользнула в комнату и присела около лежащего тела. При свете луны она узнала бледное лицо Мариуса, все взмокшее от пота. Его нестираная, вонючая футболка была мокрой, и от нее шел пронизывающий запах крови. Он лежал здесь, в комнате, тяжело раненный, и истекал кровью. Его дыхание было таким, словно он боролся со смертью.

— Мариус, — прошептала Инга и немного приподняла его голову, пытаясь уловить в его лице хоть какое-нибудь движение. Но он, видимо, был без сознания, так как не реагировал ни на что. Женщина осторожно снова положила его голову на пол и взяла его за руку, нащупывая пульс. Тот был слабым и медленным.

Невзирая на все, что сделал Мариус, он был ее мужем; она любила его, она жила с ним. И не могла оставить его здесь умирать.