Няня из Чайноботтам

Да она и вовсе казалась чужой, эта дрянная голова, как будто ее приштопали к телу, предварительно набив опилками.

Шнырр Шнорринг шевельнулся и открыл глаза. Кругом темно. И тихо. Нащупав под пальцами знакомую драную шерсть старого ковра, служившего ему постелью, он убедился: «Я дома, в своей трубе…»

Все остальное тонуло в тумане. Он не помнил, когда вернулся, не знал, сколько проспал, сколько сейчас времени, да и вообще, какой сегодня день.

Повернувшись набок, Шнырр попытался подняться, но тело, пока он лежал, успело едва ли не окоченеть.

«Может, я того, смертвя́чился?» – подумал он испуганно, но тут же поймал себя на мысли, что вряд ли у мертвяков может болеть голова.

Онемевшие пальцы и заледеневшие конечности с каждым мгновением все лучше вспоминали, что им положено не просто висеть, а еще что-то делать. Удалось опереться и сесть в постели.

Шнырр опустил лоб в ладони. Его мучил один лишь вопрос: «Что я вчера пил?»

Привокзального торговца слухами вдруг посетило неприятное ощущение, как будто это «вчера» было вовсе не вчера, а…

Живот свело и скрутило. Знакомое ощущение – Шнырр называл его «голодком».

«Когда в этом рту последний раз что-то было?»

Шнырр попытался восстановить в мыслях события своего накануне. Воспоминания походили на разбросанные в грязи пуговицы, но он ведь настоящий мастер в том, что касается рытья в грязи.

Что-то вырисовывалось… Шнырр точно помнил, как отирался у станции кебов на Чемоданной площади и подловил того мерзкого хорька-левшу. Удалось отобрать у него немного денег. Потом появился Длинный Финни и сообщил, что его ищут Дылда и Пузан. Он их нашел… Дело было в…

Ах да, они ведь искали пропавших фликов.

– Они направились в парк Элмз, – пробормотал Шнырр, мысленно потянулся к новой «пуговке» в «грязи» и вдруг обнаружил, что там больше ничего нет. Почти.

Дылда и Пузан его куда-то отправили, но прежде он заглянул на задворки Рынка-в-сером-колодце, где всегда обедал. И там, у ящиков с протухшей рыбой…"

"– Голос! – воскликнул Шнырр и поморщился. Он слишком резко дернул головой, и та едва не отвалилась.

Он вспомнил голос, глубокий баритон. Человек что-то ему сказал, но что именно?.

Больше Шнырр не помнил ничего.

Надеясь, что если утолит голод, то и память прекратит показывать ему «чайку», он сполз с постели и подошел к заслонке, привычно взялся за вентиль, попытался его провернуть и так и застыл.

Вентиль не поворачивался!

«Заперли?! Меня заперли?!»

Шнырр еще несколько раз подергал за вентиль, но итог был тем же.

В отчаянии повиснув на металлическом колесе, обитатель трубы возопил. Ведь думал же, что подобное может случиться, но так и не доделал запасной выход наружу.