Няня из Чайноботтам

Так помимо прочего, мистер Бэнкс умудрился сделать невозможное – довел своими капризами старшую медсестру Грехенмолл. Я сама слышала, как она всхлипывала. Он уже в достаточной мере пришел в себя, чтобы вернуться домой, но попросту не желает уходить! Где это видано!

Они остановились у зеленоватой двери палаты. Сестра Вердигрю придвинулась к Хопперу и прошептала:

– Доктор Грейхилл уже пытался усыпить мистера Бэнкса и вывезти его на пустырь, чтобы там оставить, но это не вышло, и теперь у доктора Грейхилла синяк под глазом и вывихнуты три пальца.

– Классический Бэнкс, – повторил Хоппер.

– Прошу вас, констебль, уговорите его уйти.

– Боюсь, Бэнкса никто не способен ни на что уговорить. Легче переубедить собачью задницу не издавать вонь, чем его заставить делать то, чего он не хочет.

– Очень милое замечание, – проворчала медсестра. – Я подожду вас здесь.

Хоппер кивнул, поправил шлем на макушке и вошел в палату.

Он боялся этого мгновения – боялся, что бедолага Бэнкс предстанет перед ним израненным и искалеченным, отчаявшимся и подавленным, но, увидев напарника, вздохнул с облегчением, будто сбросил с плеч тяжеленный сундук.

Бэнкс, одетый в полосатую больничную рубаху, сидел на койке. Весь перемотанный бинтами, с белой повязкой на голове, но он был старым добрым Бэнксом, разве что казался чуть менее толстым, чем обычно.

– Ну надо же, кто заглянул! – Толстяк встретил напарника в привычной манере. – Ты, видимо, вообще не торопился меня навестить.

Хоппер подошел к койке, окинул Бэнкса придирчивым взглядом. Лишившись своей формы, толстяк будто слегка постарел.

– Как ты тут, дружище?

– Сам не видишь? Я же изранен и страдаю. Особенно душевно.

– Подняв руку, он продемонстрировал кисть; два откусанных мелкими гаденышами пальца вернулись на место. – Пришили. Но ощущение, что это не мои пальчики, а ковырялки какого-то хмыря, которые эти доктора гадостные где-то подобрали. Могло быть хуже: взяли бы пальцы от какого-то чернокожего гуталинщика или мадамки – как тогда парням на глаза показываться?

Хоппер усмехнулся и вытащил из кармана мундира куклу-констебля, купленную на рынке во Фли. Усадил ее Бэнксу на ногу.

– Это еще что?

– Твоя замена. Посажу его у нашей тумбы – будет стоять на посту.

Никто не заметит разницы: он же вылитый ты.

– Обхохочешься, Хоппер, – проворчал Бэнкс, но по его лицу напарник понял, что подарок тот оценил.

Вертя куклу в руках, Бэнкс осмотрел ее со всех сторон, пару раз щелкнул по кукольной заднице и усадил деревянчика у подушки.

– Ты, кстати, не видел там старуху, когда поднимался? – спросил толстяк. – Я уже полчаса как отправил ее за газетой – все жду. Не видел – ну и ладно: придется снова стучать по трубе, пока мне не принесут мою газету.