Няню заказывали? или (не) Спящая красавица

Аврора больше не слушала шутки, рассеяно улыбаясь, а когда поднимала глаза, то видела прозрачно-голубой взгляд, на дне которого тлело пламя: подуй, и оно разгорится в пожар. Это смущало и возбуждало."

"Джеймс сделал пожертвование, потом они тепло попрощались с четой Фенимор, у которых няня уходила в двенадцать, и им пора было домой.

– Может, и мы поедем? – тихо спросил он, заставляя ее вздрогнуть. Аврора повела плечом – им действительно пора возвращаться. «Господи, – нервно закусывая губу, думала она, – краснею, как девочка!» А ей ведь даже ничего не предлагали, ее и не целовали пока!

Дорога до гостиницы была приятной: Джеймс, чтобы развеять напряжение, любезно поинтересовался впечатлениями о вечере, и непринужденная беседа завязалась сама собой.

Даже удивительно.

Автомобиль притормозил плавно, Джеймс, поблагодарив шофера, помог Авроре выбраться. Машина уехала, а он так и не отпустил ее руку, оставаясь в ярком кругу света. Воздух звенел тишиной и гудел напряжением, Джеймс мягко потянул Аврору, скрываясь в сумраке, на самой границе света.

Его рука обвила тонкую талию, скользнув по гладкой ткани, притягивая к себе близко, так, что невозможно стало не утонуть в его запахе: что-то сладкое и что-то свежее – дурман-трава.

Аврора подняла лицо навстречу, и Джеймс легонько коснулся ее губ своими. Он целовал ее нежно, едва касаясь, давая возможность отступить, если она не хочет. Аврора не двинулась с места, а ее руки скользнули вверх, обхватывая широкие плечи. Это было ответом, и он безошибочно понял его: ласки стали смелее, а нежность поцелуев сменилась яростным нетерпением. Он прижимал ее крепко, словно хотел раствориться, не оставляя сомнений в желании обладать ею сегодня. Его пальцы смело рванули замочек сзади, спустили лиф платья, и Джеймс сжал маленькую крепкую грудь с острыми сосками, лаская и дразня. Шпильки посыпались на землю, когда он запутался в каштановых волосах, накручивая мягкие длинные пряди на свою ладонь. Место до сих пор было неподходящим, но Джеймс не мог сдержать желания попробовать ее на вкус прежде, чем они войдут в дом. В венах не было крови, только она, Аврора, его новый рассвет. И он хотел, чтобы она чувствовала то же самое, хотел жить внутри ее. Дюйм за дюймом он поднимал подол вечернего платья, касаясь бархатной кожи, стремясь скорее ощутить, что она тоже горит. Джеймс сжал упругие ягодицы, практически насаживая на себя, затем его рука скользнула между ног… И в оглушительной тишине раздался громкий звук клаксона.

Аврора резко отшатнулась, лихорадочно оглядываясь, а Джеймс замер, завороженный ее красотой, сиявшей в тусклом свете одиноких фонарей: обнаженная грудь едва прикрыта густыми волосами, светлая кожа светилась.