Ничей ее монстр

И в ту же секунду ощутила, как напрягся и замер он, принюхиваясь к коже, скользя щекой по моей шее к лицу.

Коснулся губами кожи, и я дернулась как от удара хлыста, закатывая глаза. Мне не просто нравится… меня трясет от волнения и от жгучей радости, от невыносимого трепета во всем теле. Захлестывая кипящей волной голода по его губам и поцелуям. С губ срывается тихий выдох, когда его рот поцелуями скользит по моей шее вниз к плечу. Тут же оторвался от меня, и я вижу, как стиснул челюсти, как его взгляд становится все холоднее и холоднее и этот холод жжет посильнее огня.

Смотрю на его рот и задыхаюсь от сумасшедшего желания впиться в него своими пересохшими губами. И память рисует как эти губы скользили по моей коже, как взгляд, горящий голодом и похотью, следил за моей реакцией. Так и сейчас я завороженно следила за каждой чертой его лица. Погружаясь в собственный мрак, в собственное безумие. Взял мою руку и поднес к своему лицу. И мне кажется он какой-то странный сегодня. То ли слишком спокоен, то ли слишком возбужден. Все его движения вкрадчивые и в то же время отрывистые. Привлек резко к себе, разрывая ворот блузки, опуская лицо к моей груди, впиваясь губами в кожу, скользя по ней широко открытым ртом, и я сама не поняла, как схватила его за волосы прижимая к себе еще сильнее…

И в эту же секунду я трезвею от адской боли, дергаясь всем телом и понимая, что его зубы водрались в мою плоть ближе к соску. Попыталась вырваться, но его сильные руки скрутили меня, сдавили с такой дикой яростью, что мне показалось я слышу треск собственных костей. Какие-то доли секунды и он сбивает меня с ног на пол. Еще не понимаю, что происходит, но Барский давит меня всем телом в шершавый, царапающий тело ковер. Скручивает мне руки за спиной, так больно, что у меня на глаза наворачиваются слезы.

Еще молчу… еще не издаю и звука.

А он наклоняется ко мне скалясь хищно, дико.

— Что такое, Таня? Хочется заорать от боли, а ты молчишь? Сколько тебе платили за это молчание? Кто платил? Только я или еще кто-то?

От неожиданности сердце не просто забилось быстрее, оно замерло, а потом заколотилось от страха с такой силой что я думала сейчас задохнусь. Молчать. Это просто проверка… это просто подозрение. Если я не издам ни звука он решит, что ошибся.

Стянул с меня трусики, содрал юбку, отшвырнул в сторону и навис надо мной снова.

— Молчишь? Хочешь поиграть? А, сучка?

Сдавливает грудь обеими руками, сжимая соски пальцами, за самые кончики. А у меня вопреки сковывающему тело страху так же ярко вспыхивают перед глазами всполохи едкого возбуждения. И кровь несется по венам с дикой скоростью."

"Его самого отвлекают собственные ласки такие грубые и в то же время заставляющие меня кусать губы, когда большие шершавые пальцы натирают соски.