Ничей ее монстр

Нет! Ничего я не сделаю! Ничего не изменю! Породить на свет существо больное, от такой отвратительной связи это верх трусости и эгоизма. Ничего. Это всецело на моей совести. Лисичка никогда не узнает. К утру я был похож на мертвяка восставшего из могилы. Из зеркала на меня смотрел зомби с черными провалами вокруг глаз. Меня слегка пошатывало, но не от алкоголя. Я запретил себе пить в эту ночь. Я хотел не притуплять боль. Я хотел, чтоб меня раздирало ею так же, как и мою девочку. Потому что всю эту боль заслужил только я, а не она… а расплачиваться все же пришлось именно ей.

Я лишь вынес приговор и заставил всех привести его в исполнение.

Сотовый зазвонил в руках, и я хотел рявкнуть в него, но практически не услышал свой голос:

— Захар Аркадьевич… мы… она сбежала.

— Куда? Когда? — крик хриплый сорванным воплем.

— Ночью!

— НАЙТИИИ! — взревел, хватаясь за спинку кресла.

— Уже нашли!

— Говори где? Я выезжаю! Чтоб с места не сдвинулась. Стеречь, как сторожевым псам до моего приезда!

— Она… она мертва, Захар Аркадьевич.

— Что?

Что он несет этот идиот? А дышать уже нечем, и пальцы раздирают воротник рубашки, царапают горло.

— Она сбежала на такси … они зачем-то остановились у обочины и в них врезалась фура или грузовик. Произошел взрыв… найдены изуродованные тела водителя и его попутчицы.

— Это … это не она!

— Она… мы проверили.

Я хрипел, давил свое горло пальцами и слышал лишь сиплый стон, который вырывался из обожженного горла. Ни слова не мог сказать. В эту самую секунду вошел Костя, он забрал у меня сотовый. А я стоял и отрицательно качал головой, глядя в одну точку и пытаясь сделать хоть один вздох. И не мог. Сам не понял, как опустился на колени, опираясь на ладони и срывая пуговицы с воротника.

Костя присел передо мной на корточки, протягивая стакан воды, но я смел его к такой-то матери.

— Ложь, — скрипучим голосом, — жива она.

Тот отрицательно покачал головой, а мне кажется у меня в глазах все лопается и склеры затекают кровью.

— Там видео. Ее было легко опознать… Уже произвели вскрытие. Девушка лет восемнадцати на ранних сроках беременности. Никакой ошибки.

Я уткнулся головой в пол и услышал странный звук, он нарастал, и я не знал откуда он взялся, но от него стыла кровь в жилах и мертвело все тело… я даже не понимал, что этот звук издаю я сам.

Этот вой, страшный рев от которого дрожат стекла в кабинете.

— Кто, — я поперхнулся собственным голосом и со свистом втянул воздух, — раз-ре-шал вс-кры-вать? Кто?

Рывком поднялся с пола и бросился к Косте, схватил за шкирку и впечатал с тену:

— КТО МАТЬ ТВОЮ ДАВАЛ ИМ РАЗРЕШЕНИЕ ВСКРЫВАТЬ! ЛОЖЬ ВСЕ ЭТО! ЛОООЖЬ!

Тут же разжал руки. Они так дрожат, что я их даже опустить не могу. Мозг ничего не соображает.