Ничей ее монстр

Такое сильное запястье с длинными аристократическими пальцами, к которым мне до боли захотелось прижаться губами. Стало невыносимо больно и я судорожно выдохнула. Мне до вопля и дикого разрывающего душу крика, хотелось увидеть его лицо. Я замерла, ожидая этой встречи всем своим существом и… меня тут же окатили как ведром ледяной воды:"

"— Никаких испытательных сроков. Пусть уезжает. Я все сказал. Дай ей денег на дорогу и пусть убирается.

Развернулся и собрался подняться обратно наверх, и я не знаю откуда взялась наглость, но я громко сказала:

— Я все же рискну остаться на испытательный срок.

Не зря же я ехала так далеко. Он резко остановился, и я увидела, как пальцы судорожно сжали перила. А мне показалось что они сжали мне горло, как когда-то и душат меня необратимостью отказа.

— Не перечьте. Это бесполезно. Если он сказал, чтоб вы уходили он уже своего решения, не поменяет. Давайте идите. — и тяжело вздохнула, — я дам вам денег на такси.

— Три дня. И я сама уеду.

— Какие три дня? Давайте, не злите его иначе тут всем перепадет. Идите. Простите… бывает и так.

— Нет… Пусть остается, — услышала я голос Барского,

Вначале у меня перехватило дыхание от мысли, что узнал… И в горле запершило, а глаза обожгло как концентратом соли.

— На три дня. — если не справится уберется без денег на такси. Пешком пойдет.

И тут же дикой и едкой болью разочарования — не узнал. Да и как узнать? Я изменилась. Голос мой изменился. После той простуды я сильно хрипела и лишь через несколько месяцев голос вернулся. Но даже Устинья сказала, что прежним он уже не станет. Будет похож, но все же не тот.

ГЛАВА 10

когда ты любишь,

ты открываешь весь мир перед ним,

и закрываешь его для себя.

любовь и свобода не умеют сосуществовать вместе…

(с) просторы интернета

Никогда в своей жизни я так не нервничала. Мне было страшно его увидеть, страшно, что узнает меня и… я даже не представляла, что будет, если это произойдет. Я рисковала не только своей жизнью, но и жизнью Волченка. Но я уже не хотела верить, что он собирался нас убить. Не хотела и не могла. Гнала от себя эти мысли и не позволяла им закрасться мне в голову снова. А потом слышала его голос… жуткий голос, которым он требовал убить нашего ребенка.

И… трясла головой, зажимала пальцами виски. Может пока не поздно отказаться от всего и бежать? Ехать обратно на хутор к сестре Устиньи. Там спокойно и…

И бросить его? Как все остальные? Как его жена, дети… друзья. Если они вообще у него были? Хоть кто-то из тех, кто окружали? Где они все? Где те твари, которые так лебезили перед ним и расшаркиваоись? Где они все?

Я ведь всегда могу это сделать. Уйти. В этот раз меня никто не держит насильно. Я свободна. И сама себе рассмеялась.