Ничей ее монстр

Я вся наполнена кипящим и пульсирующим адреналином и дикая радость смешивается с самым настоящим первобытным страхом. Предвкушение и лихорадка. Ожидание и трепет. Я лечу-лечу-лечу на огромной скорости в пропасть его отрешенного взгляда… Как же я истосковалась по этим глазам, как же хочу прижаться к ним губами.

— Ко мне подойди!

Тихая команда и протягивает руку. Я подхожу на негнущихся ногах, вся наполненная дрожью, и он резко разворачивает меня спиной к себе, зажимает локтем за шею. Как удавкой. Обездвиживая совершенно.

— Дрожь. Мне нравится чувствовать дрожь. Боишься меня?

Повел петлей ремня по моему лицу. Боюсь? Да, очень боюсь, что я опять впала в зверскую зависимость от этого человека, боюсь, что он порвет мне душу, раздерет на куски то, что от нее осталось."

"— Знаешь, что я буду с тобой делать? Представляешь во что ввязалась, маленькая сучка? Я знаю, что маленькая. Он всегда приводит мне маленьких и грязных дряней, готовых за деньги терпеть что угодно. Они не учитывают одного — все вы одинаковые и безвкусные. И ты… ничем от них не отличаешься!

Вызывает на разговор, хочет заставить сорваться, испугаться. Ищет повод вышвырнуть меня из своей комнаты. Нет! Я слишком хотела его касаний, слишком долго представляла его пальцы на своем теле. Я вытерплю, Захар Барский. Я поиграю с тобой в эту игру. Может я сумасшедшая, но ты от меня теперь так просто не избавишься.

Дергает топ наверх обнажая мою грудь, цепляя холодной пряжкой и без того напряженные до боли соски и легкая судорога зарождающегося безумия пронизывает все тело.

— Не знал бы что ты шлюшка повелся бы на это дыхание и сопение. Но мне нравится, как ты молча сопишь. Покорная, покладистая, маленькая девочка играет для меня возбуждение. И пока что весьма неплохо.

От звука его голоса закатываются глаза и рыдание подступает к горлу. Я жадно впитываю в себя каждое слово, словно пересохшая губка. Пусть говорит что угодно, только говорит.

И вдруг так же резко хватает сзади за волосы и толкает вперед животом на стол. И я за секунду дохожу до дикого невменяемого состояния того возбуждения, которое захлестывало меня с ним всегда. Накрывало до такой степени, что я теряла голову и становилась такой же до жути озверевшей, как и он. Я никогда не думала, что это ощущение может вернуться, что оно не испарилось за пять лет не растворилось в моей ненависти к нему.

Ладонь Барского прошлась по моей спине, придавливая меня сильнее к столу, задрала юбку вверх, ощупала ягодицы, прикрытые трусиками и сильно дернул их вверх, сдирая с меня и заставляя взвиться от того, как ткань впилась в плоть и причинила легкую боль. Раздвинул коленом мне ноги, и я тут же почувствовала его пальцы складках плоти.