Никто об этом не узнает (СИ)

— Что сразу дебил? То хороший, то дебил. Ты уж определись, амиго, — протяжно, почти напевно, произнёс Ренат.

— Я не хочу, чтоб ты её трогал, — приподнявшись, сообщил Максим. — Оставь её в покое. Как друга прошу.

От дурмана почти и следа не осталось. Ренат скосил глаза, с минуту смотрел молча, потом загоготал.

— Кончай ржать! — не вытерпел Максим.

Но тот не унимался, перекатывался с боку на бок, аж покраснел от безудержного хохота. Наконец, просмеявшись, выдал:

— Это у тебя прикол такой, да, Макс?

— Какой уж тут прикол, — буркнул.

— Не, ну ты же это несерьёзно?

Максим без слов выжидающе смотрел на него."

"— Не, не, не, — у Рената тут же слетела вся весёлость. — Даже не начинай, Макс. Мы же об этом уже говорили… Блин, ты только, Макс, не вздумай ей всё рассказать! Ты же помнишь — если кто из наших сболтнёт, я, считай, проиграл? Ты же понимаешь, что я не смогу тогда… Мне потом вешаться?

— Вы чего тут забыли? — раздался голос физрука.

Ренат встрепенулся, торопливо сунул бонг под мат. Физрук хмуро оглядел обоих.

— Явницкий! Мансуров! Что за лежбище котиков тут устроили? Дуйте давайте отсюда, лоботрясы, у меня сейчас с девятыми стрельба. И чем это тут так воняет?

Максим с Ренатом, не дожидаясь разоблачения, живо поднялись с матов и покинули тир.

Оказывается, последний урок уже полчаса как закончился, а они совершенно потеряли ход времени, да и звонок почему-то не услышали.

Отцовский кадиллак уже укатил. Домой Максим ехал с Мансуровым, тот всё ещё подхихикивал беспричинно, но почти на месте вдруг заявил:

— Что-то меня уже не штырит нифига. Может, ко мне забуримся? У меня ещё есть трава. Пыхнем?

Максим кивнул головой в сторону водителя. Мол, зачем при нём-то так уж откровенничать? Ренат отмахнулся:

— Ааа, пофиг. Ну что? Давай? Хотя… блин, нет. Не получится сегодня. У меня же вечером типа свидание с… — Мансуров осёкся.

Не договорил, но Максим и сам понял, с кем. И внутренности сразу будто тискамисжало.

— Где? Во сколько?

— Макс, ты же не станешь… — заюлил Ренат.

— Конечно, не стану. Ты чего, брателло? — вымучил Максим улыбку, с виду вполне жизнерадостную. — Я, наоборот, рад за тебя. Сплю и вижу, как Шило тебе кроссы целует.

Мансуров с готовностью расхохотался.

— Да в Аймекс сходим на семь на «Бегущего в лабиринте». Потом свожу её в кафе… в «Джинс», наверное. Чего заморачиваться, да? Ну и там как пойдёт…

Макс лишь кивнул — ответить в том же развесёлом духе выдержки уже не хватало. Потому и попрощались скомкано.

Алёны дома не оказалось. Мать сообщила, что она незадолго до его прихода укатила на занятия по английскому.

— Зачем этой деревенщине языки — не пойму, — рассуждала она. — Можно подумать…

Но дослушивать её Максим не стал. Умчался к себе, взвинченный донельзя.