Никто об этом не узнает (СИ)

Казалось, вот-вот что-то произойдёт, роковое, катастрофичное, непоправимое. И они оба как будто стремительно несутся навстречу этому, ускоряясь с каждым мигом и приближая свою гибель.

Но это же глупости. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать наваждение. Какая гибель? Ерунда какая-то. Придумается же! Просто Максим всегда на неё странно действовал, просто в нём всегда ощущалось что-то разрушительное.

— Ты… — прервал её мысли он и смолк сам, не договорив. Затем глухо спросил: — Что значит — не хочешь? А чего ты хочешь? С ним…?

Мелькнула зловредная мысль подразнить его, ответить «возможно», но Алёна не рискнула и промолчала. Однако он и молчание-то принял в штыки, начал заводиться, почти прикрикнул:

— Поехали домой, говорю тебе!

И ведь она уже почти согласилась ехать. Домой так домой, это даже лучше. Всё равно свидание вышло каким-то скомканным. Да и не нужно ей всё это. А главное, чрезвычайно волновало то, что именно он, Максим, не хочет, чтобы она проводила вечер с другим. Хотя об этом думать она себе запрещала, глушила в себе любые проблески надежды — а то ведь так можно опять нагородить иллюзий, а потом наблюдать, как они рушатся одна за другой или все разом, и содрогаться от горечи и разочарования.

Алёна вздохнула. Хотела, было, сказать, мол, ладно, так и быть, но тут Максим вспылил:

— Да не будь ты такой дурой упёртой! Поехали домой!

Алёна отшатнулась, но он ещё крепче стиснул её руку. Охранник хоть и не вмешался пока, но уже уставился на них настороженно.

— Отпусти меня! — рассердилась она."

"Эта «дура упёртая» стала последней каплей. Сколько можно постоянно оскорблять её, постоянно грубить? Почему он вообще себе это позволяет? И тут же сама и ответила: а кто ему запрещал? Он давно уже привык, что хамство ему сходит с рук, он, возможно, даже этого не замечает. Оскорбить походя для него так же естественно, как для других поздороваться. Для него вообще не существует рамок и авторитетов, любому может сказать что угодно. Даже матери и брату. И плевать ему на чужие чувства. Растопчет и не заметит. Но с неё хватит! Не будет она больше терпеть его грубость, его хамские выходки. Она выдернула руку.

— Никуда я с тобой не поеду! — вскинулась она. — Кто ты такой, чтобы мне указывать? Чтобы орать на меня? Ты мне никто!

— Какие-то проблемы? — подошёл к ним, не вытерпев, охранник.

— Тебе чего? Тебя кто звал? Стой, где стоял, и не лезь куда не просят, — запальчиво ответил Максим.

— Молодой человек, немедленно покиньте помещение, — потребовал охранник, который, к слову, был раза в полтора шире Явницкого и на голову выше, хоть и тот отнюдь не маленький.

— А если не покину? — продолжал нарываться он.

— В последний раз повторяю, — терял терпение охранник, — покиньте помещение.

— Отвали! — огрызнулся Максим.