Никто об этом не узнает (СИ)

Мужчина не выдержал, схватил его за шиворот и поволок на выход. Максим извернулся, скинул куртку, оттолкнул охранника. Но что он мог сделать против такого бугая, да со сломанной рукой? В конце концов его сгребли в охапку и вышвырнули вон.

— Сука! — услышала Алёна последнее перед тем, как дверь захлопнулась и отсекла от неё его голос.

Как бы безобразно, нагло и вызывающе Максим себя ни вёл, с его уходом на неё вдруг накатила такая щемящая тоска, такое нестерпимое сожаление, что она еле удержалась, чтобы не кинуться следом на улицу. Сердце так и рвалось, обливаясь кровью.

Подобрав с пола его куртку, она вернулась в зал, но не сумела высидеть и четверть часа. Ренат пытался шутить, но она не могла ни на чём сосредоточиться и все его слова пропускала мимо ушей. В конце концов не выдержала:

— Ренат, прости, мне надо домой.

— Ты же ничего не поела даже. Может, мороженого хочешь? А, может, всё-таки вина или пива? Чуть-чуть не считается… — засуетился он.

— Нет, прости, мне правда надо домой. Я вызову такси.

Ренат заметно поник, но настаивать не стал. Даже предложил позвонить отцовскому водителю, чтоб тот довёз, но Алёна наотрез отказалась. И так её не оставляло чувство неловкости и вины перед Мансуровым, не хотелось лишний раз злоупотреблять его добротой.

Такси подъехало минут через десять, но Ренат вызвался проводить её до самых ворот.

— С этими таксистами ухо надо держать востро, — пояснил, — а то завезут куда-нибудь в лесок…

А когда фирменная жёлтая машина подкатила к дому, не поленился и вышел вместе с ней.

У ворот остановился, молча, словно чего-то выжидая. Алёна тоже остановилась — неудобно было просто уйти. Наверное, надо что-то сказать? Поблагодарить за вечер? Попрощаться? Но пока она подбирала фразы, Ренат неожиданно подался вперёд и припал к её губам.

Пару секунд она, ошеломлённая таким порывом, ничего не делала. Затем очнулась и оттолкнула его.

— Ты чего? — воскликнула.

— Прости, я… — помолчав, промямлил он. — Не знаю, что на меня нашло… Пока. Извини.

Затем развернулся и быстро пошёл к тарахтящей в трёх шагах от них машине. Хлопнула дверца, и такси укатило. Алёна с минуту стояла, обескураженная.

Нельзя сказать, что ей было так уж противно, но весьма неприятно. Она вытерла губы тыльной стороной кисти. А потом вдруг безотчётно поднесла куртку Максима к лицу, вдохнула его запах, и в груди снова защемило. Затем она испуганно посмотрела в сторону дома, на его окно — вдруг увидит и подумает чёрт те что.

Но Максима дома не оказалось. Жанна Валерьевна приставала с расспросами и к ней, и к Артёму, беспокоилась, переживала, названивала кому-то. Сокрушалась, что он не отвечает.

Алёна хоть и не подавала виду, но переживала ничуть не меньше.