Никто об этом не узнает (СИ)

— Макс, это как понимать? Ты нафига нам на хвост упал? У меня всё было на мази, пока ты не пришёл, — затараторил он, косясь в сторону Алёны. — Ты нафига тут?

— Да как-то дома в лом сидеть. Дай, думаю, в кинцо схожу или в кафешке посижу, — дразнил его Максим.

— Макс, ты издеваешься? Ты другого места во всём городе не нашёл? — кипятился Ренат. — Она же при тебе не согласится…

— Так я и не хочу, чтобы она соглашалась, — вдруг совершенно серьёзно ответил Максим, и вся его показная весёлость вмиг исчезла.

Ренат сморгнул, уставился на него непонимающе.

— Я… не понял. То есть как — не хочу? Ты хочешь, чтобы в нашем споре Шило…

— Гонишь, что ли? Я вообще не хочу, чтобы её трогали. Ни ты, ни Шило, ни кто-то ещё. И знаешь что, я тут подумал и решил — класть я хотел на ваш спор.

— Ну, пипец! Спасибо! — воскликнул Ренат, громче, чем хотел, потому что тут же бросил на Алёну пугливый взгляд. Затем гораздо тише, но с волнением зачастил:

— Макс, так не делается! Поздно уже. Всё! Клал ты или нет, хочешь или не хочешь — сейчас это уже вообще никакого значения не имеет. Я мог бы отступиться, но Шило — нет. Он никогда не пойдёт на попятную. А значит, и я тоже, потому что проигрывать ему не собираюсь. Ты же помнишь, что на кону. Ты слово мне давал! Как друг обещал… Вот если бы ты добазарился с ним, я бы отошёл, без проблем. А так — извини… Мне, может, тоже её жалко, и тебя я понимаю, и из-за бати твоего очкую, вдруг тот узнает, хоть ты и сказал, что ему на неё вообще пофиг. И уже сам не рад, что встрял в этот спор по дури. Но, блин, всё это не перевешивает публичного унижения. Так что, Макс, извини…

Ренат вернулся за столик.

Максим отошёл к стойке бара. Ну а что делать оставалось? Уйти он не мог. Но и не кидаться же на него с кулаками. Хотя, если уж на чистоту, хотелось. Очень хотелось. И ему навалять, и Шилову, и вообще тянуло крушить всё вокруг. Но какой он с гипсом боец?

Да и если уж на то пошло, он прекрасно понимал Мансурова. И верил, что будь условие спора другим, не таким изощрённо-унизительным, Ренат бы поступился.

Максим не стал уж ему говорить, что и правда пробовал договориться с Шиловым. Перед тем, как рвануть за ними в кино, полчаса уламывал его по телефону. Разные компромиссы предлагал и просто просил по-человечески. Тоже, кстати, ещё то унижение.

Этот урод только посмеялся. Впрочем, этого и стоило ожидать.

— Чешское нефильтрованное, — попросил Максим бармена.

— Восемнадцать есть? — уточнил тот, явно для острастки.

— Что, паспорт показать? — зло откликнулся Макс.

— Двести рублей.

Макс положил деньги на стойку. Бармен нацедил пиво из анкерка, поставил кружку перед ним с нечитаемым выражением лица и переключился на других посетителей.

Пиво вдруг показалось совершенно безвкусным, но так хоть было чем себя занять в ожидании.