Никто об этом не узнает (СИ)

Алёне до сих пор никак не верилось, что у неё теперь будет настоящая семья, дом, отец и даже два брата — последнее она выяснила в интернете, и даже фотографии их нашла.

Один, помладше, чудо как хорош! Такой славный, милый. Ангелочек просто. Девчонки сразу подметили сходство между ним и Алёной. Глаза, сказали, у вас одинаковые.

А вот второй… он был совсем другой. Красивый, конечно, даже очень. Алёна таких красивых вживую и не встречала. Только в кино или в журналах. Правда, девчонки с уверенностью заявили, что его отфотошопили. Может, и так. Но ведь из Квазимодо Аполлона тоже не слепишь. А главное, даже не сама по себе его внешность так цепляла. Было в нём что-то невыразимое, западающее в душу. Может, взгляд? На всех фотографиях, даже там, где он улыбался, глаза его оставались полны острого, болезненного отчаяния и обречённости, но не глухой и мрачной, а какой-то сумасбродной, беспечно-фатальной. Откуда такое у парня, которому с детства всё дано на блюдечке? И на лице вон явственная печать дерзости, непримиримости, даже нет — стремления делать всё наперекор, невзирая ни на какие последствия. Такая вот адская, разрушительная смесь всегда либо притягивает, либо отталкивает, но не оставляет равнодушным, каким-то неведомым образом задевая за живое.

Девчонки вздыхали: «Красавчик! Познакомишь потом?».

Даже одна из воспитательниц, застав их за просмотром его инстаграма, сначала разворчалась, мол, хватит залипать у ноутбука, но потом и сама засмотрелась.

«На Джеймса Дина похож. Не знаете такого? Эх, молодёжь… Американский актёр, умер давно», — заявила со знанием дела.

Они же проверили, погуглили, нашли. Похож?! Да это практически одно лицо!

«Хорошо устроилась, Рубцова, — шутили девчонки, — отец — губернатор, брат — копия голливудского актёра».

Вот только с мачехой Алёна встречаться боялась. Понимала ведь, что та вряд ли ей рада.

«Ничего, — думала она. — Я буду послушной, буду помогать ей по дому: готовить, стирать, убирать, гладить. Я же всё умею…»

* * *Дом отца её потряс до немоты. Алёна, конечно, догадывалась, что отец вряд ли ютится в скромной квартирке, но увидеть дворец, сияющий огнями, она никак не ожидала.

Отчего-то вдруг мучительно остро, до дрожи захотелось вернуться в детдом, только бы не подниматься по этой широкой мраморной лестнице, не переступать порог этого дома, рядом с которым она чувствовала себя чужой, ненужной, убогой. Но водитель, подхватив её сумки, повёл Алёну вперёд.

«Он мой родной отец. Он сам захотел, чтобы я приехала. Он меня ждёт», — внушала себе она, пытаясь, если не выглядеть уверенной, то хотя бы так уж явно не трястись от страха.

Вроде и полегчало, но как только водитель позвонил и в глубине дома прокатился колокольный перезвон, её накрыла новая волна паники.