Никто об этом не узнает (СИ)

Это было не комната, а мечта! Просторная! Просторнее, чем их спальня в детдоме, а в той спальне они жили вшестером. Кровать огромная — спи хоть вдоль, хоть поперёк. А шкаф! Алёна раздвинула двери и обомлела, он сам как ещё одна комната, хоть живи. Её нищенский скарб займёт тут от силы две-три полки.

Осмотревшись, она решила первым делом разложить вещи, когда дверь внезапно распахнулась и в комнату вошёл он. «Джеймс Дин». Точнее, Максим, её сводный старший брат. Сердце ёкнуло от неожиданности, а может, и не только от неожиданности. И почему-то вдруг подумалось: «Не отфотошопили».

Вживую он выглядел даже красивее, точнее, взгляд его был ещё выразительнее, у неё аж сердце ёкнуло. Алёна поймала себя на том, что как-то непозволительно долго таращится на него, молчит и глупо улыбается.

«Надо срочно что-то сказать».

Но, как назло, в голову ни шла ни одна умная мысль.

Сам он смотрел на неё почему-то насмешливо, но даже сквозь эту усмешку прорывалось щемящее отчаяние и всё то же гибельное безрассудство.

Наконец она сумела более или менее взять себя в руки. И даже вымолвила:

— Ой, прости, ты, наверное, Максим, да? А я — Алёна.

— Да в курсе я, кто ты такая. Все теперь в курсе, — хмыкнул он и, оттолкнувшись от стены, шагнул к ней навстречу, — …твоими стараниями.

Теперь в свинцовых глазах полыхнула злость, острая, жгучая, непримиримая. Алёна перестала улыбаться и непроизвольно отступила.

Он бросил взгляд на её жалкие пожитки и брезгливо скривился. И так же презрительно осмотрел её с ног до головы. Алёна инстинктивно обхватила себя руками, точно пытаясь закрыться от этого жалящего взгляда.

— Могла бы не тащить сюда это рваньё. Папочка уж прикупит тебе что-нибудь приличное, — сказал как плюнул. Его слова, его злой тон шли вразрез, ну просто никак не состыковывались с внешностью. Это как если бы редкой красоты орхидея источала не аромат, а вонь. — Кстати, тебя хоть на вшей… чесотку, лишай, что там ещё у вас бывает, проверили?

Ей вдруг стало до слёз обидно. Зачем он так с ней? Что она ему плохого сделала?

— Почему ты так говоришь? — сглотнув ком, тихо спросила она.

Он взметнул бровь.

— А ты думала, что влезешь в чужую жизнь и все тебе должны быть рады?

— Но он — мой отец! А ты — мой брат…

— Брат? — его аж передёрнуло.

Он вдруг стремительно шагнул к ней, крепко схватил за локоть и грубо подтянул к высокому зеркалу над туалетным столиком.

— Взгляни на меня и на себя, чучело. Какой я тебе брат? У нас в принципе нет ничего общего. Ты — всего лишь приблудная попрошайка. Мне с тобой даже рядом стоять противно. Даже смотреть на тебя противно. И если ты рассчитывала, что будешь жить тут припеваючи, то тебя ждёт глубокое разочарование. Я тебе это гарантирую.