Никто об этом не узнает (СИ)

Максим выпустил её руку и словно в подтверждение своих слов обтёр ладонь о джинсы, а затем вышел.

Глава 3

Отцовский водитель вёз братьев в гимназию.

Артём таращился в окно, как будто впервые видел проплывающие мимо дома, Максим зависал в мессенджере.

«Хоть бы скинул её фотку, интересно же» — писал ему Ренат Мансуров, лучший друг и одноклассник.

«Ничего там интересного нет. Чучело. Страшилище. Лахудра лупоглазая. Короче, полный зашквар. За завтраком чуть не проблевался».

«Всё равно охота посмотреть)))»

«Успеешь ещё. Отец на днях поедет по городам и весям двигать себя среди народа, вот и замутим у меня афтерпати. Наглядишься!»

«О, кууул! Кстати, тебя вчера Аллочка потеряла…»

«Пошла она…»

Вчерашний прогул Максима дома остался незамеченным. Ещё бы! Подумаешь, какой-то там прогул, когда такое событие — возвращение блудной дочери в лоно семьи. Точнее, приблудной. При одной лишь мысли о ней его так и корёжило. И в то же время ни о чём другом просто не думалось.

Ирония в том, что пару месяцев назад, когда они даже не знали о существовании этой колхозницы, за ужином разгорелся спор. Хотя разгорелся — это слишком громко сказано. Так, пошкварчал немного и затух за неинтересностью темы. Мать вычитала в модном журнале статейку о том, как очередная бедняжка, родившая внебрачного ребёнка от какого-то селебрити, женатого причём, качает права и настойчиво претендует на хорошее содержание. Так вот мать была на стороне бедняжки, которую коварно соблазнили и подло бросили.

«Мало того, — возмущалась, — что девчонку соблазнили и бросили, так ещё и оставили с ребёнком! Вот как она его должна растить одна? И ребёнку бедному каково будет? Безродный, не нужный, нежеланный… Ужас!»."

"Эта манера её — вычитать какую-нибудь ерунду, а чаще — вот такую пикантность на пике шумихи — обычно вызывала у Максима лёгкое раздражение. Ну разве непонятно, что тут никому эти скандальные новости неинтересны? Разве нельзя трепаться о звёздных адюльтерах и прочих закидонах знаменитостей со своими подружками?

Но в тот раз он вдруг вскипел — понял же, что мать себя в юности вспомнила. Ну и его… Тогда он перечил ей, грубо, зло, утверждая, что никто не виноват, если эта «бедняжка» такая шалава, что легла абы с кем и такая дура, что ума не хватило хотя бы предохраняться. А теперь эта дама и вовсе выглядит жалкой, жадной и позорной попрошайкой.

Мать разнервничалась, обиделась, целых два дня потом с ним не разговаривала.

А вот, интересно, что бы она сказала сейчас? Опять горячо отстаивала бы интересы «бедняжки»?

Что-то сомнительно. Уж так она яростно возмущалась, когда отец размышлял, чем одарить новоявленную дочь. И это вообще, считал Максим, очень в духе взрослых — перестраиваться на ходу, менять по обстоятельствам взгляды и мнения.