Никто об этом не узнает (СИ)

А они потом ещё и негодуют, почему ты их не уважаешь.

Колхозницу после завтрака тоже куда-то увезли по поручению отца. Куда, интересно? Впрочем, не настолько, чтобы выяснять. Если что, он потом спросит у водителя.

Вообще, у отца было их двое, водителей. Один катал его самого, ещё с незапамятных времён, сменив с десяток авто, и теперь стал практически отцу другом. И вот этот, второй, что возил их в гимназию. Ни Максим, ни даже Артём не запомнили его имени, настолько он был неприметным, ко всему безучастным, да просто никаким, словно не человек, а функция, неотъемлемое приложение к чёрному Кадиллаку. Молча довёз, молча высадил на парковке перед кованными воротам гимназии, а через шесть часов будет стоять здесь же, на месте, будто и не уезжал.

* * *В школе Максим с братом не общался. Даже со стоянки шли порознь, будто чужие. Хотя все, конечно же, прекрасно знали обоих, но такие вот в их крохотном государстве существовали неписанные правила.

Во-первых, два года разницы в школьных стенах — это весомо. С малолетками, само собой, общаться не возбранялось, но не на равных, а так, принеси-подай.

Ну а во-вторых, что гораздо важнее, статус у них был слишком разный.

Артём считался паинькой и замшелым ботаном, которого не гнобили только благодаря Максиму, но и дружбу водить с ним особо не рвались.

Ну а Максим, тот блистал вовсю. И не только в родном классе, поэтому и окружение подобралось под стать, такое же, звёздное. И нудный младший брат, само собой, в него никак не вписывался.

— У тебя сколько сегодня уроков? — спросил Артём ему в спину, семеня следом.

Максим не ответил, они уже прошли через ворота — пересекли границу, после которой каждый сам по себе.

На вымощенной серой плиткой просторной площадке перед школой отдельными кучками толпился народ. Это тоже часть стихийного ритуала — сбиваться в компании, поджидая своих, а уж потом всем вместе, дружной капеллой, входить в храм науки.

Все здесь как один — в белых рубашках и синих жилетах с эмблемой школы на груди (дурацкой, если честно — голубь, взмывший над раскрытой книгой). Местная униформа. Теперь так оно и есть: у каждой школы свой наряд, свой фирменный цвет даже. Здесь вот — синий.

У ворот галдели самые мелкие — семиклассники, ибо в гимназию принимали только после шестого класса и то лишь избранных. Остальные: чем старше — тем ближе к школе.

Вот эта утренняя расстановка — ещё одна укоренившаяся местная особенность. Перед крыльцом толклись десятиклассники. Ну а площадка перед дверями — традиционное место сбора одиннадцатого класса.

Одиннадцатый нынче пребывал в единственном экземпляре. На остальных параллелях было по два класса, но и там от седьмых к десятым численность заметно редела. Всё потому что здесь за тройки отчисляли только так.