Никто об этом не узнает (СИ)

— А я что, по-твоему, должен был отправить её в обычную школу? Чтобы все потом сказали, мол, сыновей-то устроил в престижную гимназия, а…

— Да плевать мне, что и кто скажет! — взвился Максим. — Но в моём классе это чучело учиться не будет.

— Потом об этом поговорим… посмотрим… — нахмурился отец и вышел из комнаты."

"Поговорим? Посмотрим? Эти словечки рассчитаны на доверчивых идиотов, которыми отец привык считать почти всех вокруг. И Максим бы ему, может, поверил. И стал бы готовить убедительную речь, почему этой замарашке не место в его гимназии. Объяснил бы, какой это будет для него позор, какой удар по репутации. Да и ей самой, если уж на то пошло, несладко там придётся. Её ведь там все брезговать будут.

Но Максим знал отца как облупленного, и все его манёвры уяснил давным-давно.

«Посмотрим» — это всего лишь попытка увернуться от разговора прямо сейчас, потому что на кону стоит завтрашний вечер, а отцу нужно, чтобы всё прошло гладко, чтобы Максим не выкинул очередной фортель. Ну а после ужина он заявит что-нибудь в своём духе: «Кто ты такой, чтобы мне указывать? Как я сказал, так и будет». И плевать он хотел и на Максима, и на эту девку. Лишь бы в масс-медиа предстать в нужном свете.

Именно так всё и будет, тут даже без вариантов, сотни раз повторялось подобное.

С изворотливостью отца, с его шаганием по головам Максим уже почти свыкся, но вот от одной лишь мысли, что эта девка придёт в их класс, ему становилось дурно.

Мало того, что она, растрепав всему свету про себя, и без того его опозорила на всю школу — вон как сегодня изгалялся Шило, да и остальные «бэшки», — так теперь она ещё и учиться с ним в одном классе вознамерилась. А он ведь на дух её не переносит. Смотреть в её сторону без отвращения не может. Даже вон не видя её, лишь зная, что она где-то рядом, в доме, внутри всё аж клокочет. Пятнадцать минут за завтраком еле выдерживает. А тут — находиться с ней в одном помещении постоянно? Нет, нет, нет, не бывать этому!

Максима бесило в ней всё: как она ходила тенью — скромницу из себя изображала; как хлопала глазами — прямо сама невинность; как улыбалась во весь рот, притворяясь простодушной; и вообще, как выглядела. Особенно — как выглядела, невзирая на то, что отец провёз её, видать, вчера по салонам, где замухрышку постригли, приодели, в общем, привели более или менее в божеский вид.

А эта её отвратная услужливость! Мать с отцом аж поперхнулись, когда эта дура деревенская кинулась помогать Вере убирать посуду со стола после завтрака. А как у Тёмочки вытянулась физиономия, когда она вызвалась помочь ему с черчением! У того типа никак не получалось изобразить болт в поперечном сечении.

На самом деле, и Максим это явственно видел, Артём просто пытался привлечь внимание отца.