Никто об этом не узнает (СИ)

Максим поднялся с кровати, она же в этот момент развернулась и оказалась с ним нос к носу. Практически уткнулась лицом ему в грудь.

Алёна тихо охнула, смутившись ещё больше, и тотчас отпрянула. Лишь отойдя на безопасное расстояние, смогла заговорить, да и то в глаза не смотрела.

— Спасибо, что выгнал его…, — произнесла тихо.

Он снова сел, наблюдая, как она нервничала, как не знала, куда деть руки, куда самой деваться.

Странная она какая, думал. Говорит спасибо, а сама боится его — вот же нонсенс. И чего боится, если вон как запросто носы ломает?

— Не за что. Ты и сама, — хмыкнул он, — справилась неплохо.

Помолчав, спросил уже серьёзно:

— Он что, приставал к тебе?

— Да, — потупила она взгляд.

— Вот урод… Слушай, ты извини. Я не думал даже, что он к тебе потащится.

Она воззрилась на него так, словно он вдруг сказанул нечто немыслимое.

— Я думала… — пролепетала она и смолкла.

— Да расслабься ты. Пойдём лучше что-нибудь поточим? С утра ничего не ел.

Максим поднялся и, пошатываясь, побрёл к двери. Оглянулся у порога и снова позвал:

— Пошли-пошли…

Поколебавшись немного, она отправилась следом, но пока спускались на кухню, украдкой бросала на него взгляды, точно силясь понять, шутит он сейчас или нет.

— Давай поедим по-простому, ладно? Без вот этих всех вилочек-салфеточек. Достало, если честно. И вообще, не в столовой, а прямо тут, — Максим махнул рукой на журнальный столик. — Кино заодно какое-нибудь посмотрим.

Обычно в гостиной они лишь пили чай с гостями. Ну или не чай. Но принимать пищу здесь строго возбранялось. Алёна этого не знала, а Максиму на запреты было плевать. Так что они нанесли из кухни тарелки с мясным рулетом, салатом, слоёнными пирогами, заставили ими низенький столик на гнутых ножках, а сами уселись на пол.

— Ну что, какое кинцо посмотрим? — спросил Максим, откусывая пирог.

— Какое хочешь, — пожала она плечами.

— Это ты зря, — криво улыбнулся он. — Я ведь могу и прон включить.

— Прон? — переспросила она, уставившись на него недоумённо. — Что это?

— Не знаешь? — удивился Максим. — Что, серьёзно? Блин, хотел тебя смутить, а смутился сам.

— А что это?

— Мм… да так, — отмахнулся он. Потом повернулся к ней, взглянул прямо в глаза, круглые, голубые и впрямь какие-то по-детски невинные. — Не знаешь и не знай. Это даже как-то прикольно.

Его ответ ей мало что прояснил, судя по озадаченному виду, с которым она клевала салат, но хоть допытываться не стала. А то как бы он объяснял? Нет, объяснить, конечно, можно было, и даже показать, но почему-то именно сейчас и именно рядом с ней это казалось каким-то совершенно неуместным, даже грязным.