Новогодняя диверсия (СИ)

 — А еще мне сказали, что у вас живет дворовой кот по имени…. Какой-то там Ирод Силантьевич? — Неуверенно уточнил полицейский.

— Аспид Спиридонович, — автоматически поправила его Олеся. Ясно, местные бабульки ее сдали, как пить дать. Наверное, снова Наумовна постаралась, от которой никакого житья нет. — А документы ваши можно? — Протянула она левую руку.

Мужчина опешил настолько, что даже не заметил улепетывающего со всех ног Деда Мороза, который решил, что про него все забыли и можно попросту сделать ноги. Мент протянул ей корочки и оглянулся, заметив красный колпак, мелькнувший между сугробов. Нехорошо прищурился.

— Так вот, Алексей Никифорович, — Олеся протянула документы обратно и решила объяснить ситуацию с котом. — Кота я нашла рядом с окошком, ведущим в подвал. Местные зоозащитницы так откормили животное, что оно передвигалось с трудом. И уж тем более не могло пролезть в свой дом. А так как дело было осенью и холодало с каждым днем, то я приняла решение забрать кота в свою квартиру, чтобы он не погиб.

Алексей потоптался на месте, покосился на пакет с кошачьим кормом и вздохнул."

"— Проверить условия содержания животного я все равно должен, так как на меня уже три заявления было написано. Агриппина Наумовна жалуется на бездействие официальных властей, то бишь участкового. — С сожалением сказал он.

Олеся поправила шапку на голове и кивнула.

— Если надо, идемте. Но предупреждаю сразу, что кот отличается прескверным характером и чужаков на дух не переносит. — Предупредила она и нагнулась, чтобы подобрать пакеты. — Ох, — едва не села она на дорожку из-за острой боли в плече.

— Вам бы к врачу, — нахмурился мент, подняв ее пожитки.

— Мы сначала к нему и пойдем. — Олеся посмотрела на дерево, которое изрядно подпортило ей вечер, забрала игрушку кота (левой рукой, которой уже держала подкову) и направилась в сторону пятиэтажного дома, за которым начинался сквер.

Пока они пробирались к дому, девушка искоса поглядывала на этого Алексея Никифоровича. Ничего так, симпатичный. Достаточно высокий. Худой только. Ей-богу, как с голодного края. Щеки впалые, форма висит мешковато, хотя по плечам идет в размер…. Блин, о чем она только думает? Это все Ирка виновата со своими разговорами о мужиках.

Войдя в подъезд, Олеся подошла к одной из дверей на первом этаже. Постучалась. Дверь открылась меньше, чем через минуту.

— Что, Ершова, никак мстить пришла? — Оскалился Дед Мороз, правда, уже без бороды и красной шубы.

— Совсем озверел, Хомяков? Жену позови, — потребовала она, толкнув дверь так, что Мышкину пришлось отойти вглубь квартиры.

Он только сейчас заметил Алексея.

— Оль, тебя тут требуют. — Прокричал он вглубь квартиры. — И я разрешение нашел, вот.