О бывшем наемнике и взрослой женщине

На столе перед ним — открытая бутылка коньяка, два бокала, оба пустые. Они договорились о чем-то? Итан не сказал, только кивнул мне... И такое серое лицо.

Если договорились, то вряд ли Итану понравился итог. Понравится ли мне?

— Папа! — я попыталась было подойти, обнять его. Но он остановил взглядом.

— Сядь.

Холодно.

Я села.

— Так значит, ты хочешь за него замуж, Джу? И как ты представляешь это?

— Итан талантливый парень, я уверена, он многого добьется в жизни.

Отец скривился, качнул головой.

— Я говорю, как ты себе представляешь вашу жизнь? Где? На что?

— Всегда можно найти работу. И я тоже кое-что умею, если ты помнишь.

— И ты, конечно, хочешь, чтобы с работой помог я?

— Думала, ты сможешь что-то посоветовать, — я чуть улыбнулась, как в детстве, заглядывая ему в глаза. — Итан справится.

— «Итан справится», — отец вздохнул. — А ты же наверняка знаешь, что это люди Сатоцци пытались убить его перед твоим отъездом? Не уличная драка, не несчастный случай. Я полагаю, попытаются снова, Альдаро не станет терпеть конкурентов. Тебе так не терпится остаться вдовой?

Я поджала губы. Хотелось сказать: «ну, ты же поможешь нам? Поговоришь с Альдаро? Он не пойдет против тебя!»

Я прошу слишком много? Но ведь жизнь важнее всего…

— Твой наемник, между прочим, осознает опасность очень отчетливо, — сказал отец. — У него пистолет с тобой. Но не стоит Сатоцци недооценивать, допустив осечку один раз, второй раз он не допустит.

— Ты ведь поможешь нам?

— А если нет? Джу, ты притащила парня сюда, понимая, что здесь его жизни угрожает опасность, и только потому, что тебе хочется больше комфорта? Удивительно, как он согласился с тобой, у меня бы никогда не хватило смелости. А он еще пытается тебя защищать, рассказывает, как ты скучала и страдала вдали от дома… — отец вздохнул. — Ты страдала, Джу?

Я… не слишком. Не настолько страдала, чтобы рисковать жизнью.

Понимала, что виновата. Но как нам быть? Я не вернусь назад и не откажусь от Итана."

"— Знаешь, что я скажу тебя, Джу… — отец налил в свой стакан немного коньяка, совсем капельку, кивнул мне. — Не хочешь? Нет? Хорошо… Знаешь, я не боюсь бедности. Это очень тяжело, я прекрасно знаю. Я сам приехал в Ютолу из Шуджара без гроша в кармане. Мы приехали с твоей матерью. Ей было очень трудно со мной, дома она жила намного лучше… хотя, конечно, такой разницы у нас не было. Бывало, что не хватало денег даже на хлеб, мы ложились спать голодные. Твоя мать нанялась прачкой, у нее были вечно красные, потрескавшиеся руки… ей было очень тяжело. У нее было два платья, одно, синее — в котором она еще приехала из дома, и другое, которое отдала соседка, застиранное и залатанное. Ты и не помнишь ее такой. Но она никогда не жаловалась, она всегда верила в меня и поддерживала.