О чем он молчит

Ее вера в Дениса, ее доверие к нему в те времена были безграничны. Кате в голову не приходило, что он — из всех людей на свете, — станет лгать, глядя ей в глаза, что он посмеет сделать что-то против ее воли, что он сочтет себя в праве руководить ее жизнью: без обсуждения, молча, в тайне. С нарушением закона и всех моральных принципов. Заведомо понимая, что обрекает невинную женщину на страдания.

Всегда осторожная и предусмотрительная, дома Катя потеряла бдительность. Она никогда не переживала, что Денис может влезть в ее документы или ноутбук, который спокойно оставляла включенным, если ненадолго выходила в магазин или варила кофе на кухне. Она никогда не думала, что доверие к самому родному человеку выйдет ей боком.

До чего смешно теперь вспоминать, как в первые дни — и даже недели, — потраченные на поиски виновных в сливе ее ключевых стратегий стороне обвинения, позволивших тем подготовиться и замести следы, а затем разгромить ее в суде, Катя рыдала у Дениса на груди, ни на секунду его не заподозрив. Как нагло и спокойно он раз за разом повторял, что не понимает, как такое возможно. Точно ли она всегда в офисе оставляла компьютер запароленным, точно ли забывала убрать документы в сейф?

Боль от его выяснившегося предательства, от четырех коротких слов признания «Да, это сделал я», выбила из Кати душу, обесточила, как после запредельной перегрузки, все ее внутренние сети чувств. Резкий взрыв, а затем — кромешная, ледяная тьма.

Она думала, любовь умирает медленно и долго. Она думала, что стоит бояться невыносимой боли и агонии сердца.

Она не знала, что иногда любовь исчезает как будто по щелчку. Она не знала, что омертвелое равнодушие к родному еще один вдох назад человеку страшнее всякой боли.

Глава 18

Задребезжавший от вибрации телефон, что безмолвно лежал на столе последние несколько часов, испугал ее и заставил прийти в себя. Катя посмотрела на загоревшийся экран и тяжело и раздраженно вздохнула. Ненужные, бесполезные воспоминания отвлекли ее настолько, что она едва не забыла о встрече с Александром Анатольевичем.

Злясь на себя за то, что упустила ценное время и сделала меньше, чем планировала, Катя, поднявшись из-за стола, быстрыми, уверенными движениями собрала все документы и материалы, которые не очень успешно изучала последние часы, и сложила их в сейф. Отключила компьютер, проверила, что ничего не оставила без внимания (и еще раз удостоверилась, что сейф закрыт), и только тогда вышла из кабинета.

Ей все еще иногда казалось странным снова видеть знакомые стены и лица после почти пятилетнего отсутствия. Даже путь до кабинета Аверинцева — путь, что в прошлом Катя, случалось, проделывала несколько раз за день, — приводил ее в замешательство из-за странного припоминания забытой привычки.