О чем он молчит

Его не портила даже борода, с которой она сама никогда бы его не представила.

Однако Денису словно было плевать и на собственную внешность, и на заинтересованные взгляды женщин, и Катя была почти уверена, что вспоминал он о столь полезных для любого оратора качествах вроде явной красоты и не имевшей физического воплощения притягательности только при выходе на сцену и затем в паре наиболее важных моментов речи.

Он улыбался, но не по-настоящему — она знала все его улыбки, и обмануть ее искусным растягиванием губ он не мог. Он шутил — своевременно и остроумно, — но будто вынужденно, как по науке рассчитывая, каким образом лучше привлечь внимание публики. В остальные минуты он казался погруженным в себя, далеким, закрытым ото всех обитыми металлом тяжелыми дубовыми дверями.

В те последние декабрьские дни Катя, ведомая любопытством и неверием, позволила себе дважды оказаться в зрительном зале. Она просто хотела… понять. Каким он стал человеком, каким являлся адвокатом. Узнать, из чего строится его жизнь. Пять лет — достаточный для сравнения срок.

Размах и успешность его правозащитной деятельности, которой в прошлом он уделал совсем немного времени, стали для Кати сюрпризом. Она не знала, как относиться к полученной информации и ничего не могла поделать с зародившимся в ней уважением. Может быть, не лишенным некоторого восхищения и вместе с тем, наверное, обиды.

Его карьерные успехи ее, конечно, не удивили. Никому и в голову не пришло бы сомневаться в уме, целеустремленности и работоспособности Дениса, когда дело касалось сферы его интересов."

"Он всегда был таким: игнорировал важные, но обязательные занятия, если считал их скучными, и в то же время не мог остановиться, когда действительно чем-то увлекался. Если работал, то на максимуме своих физических и интеллектуальных способностей, если встречал книгу или тем более серию книг по душе, то обязательно находил все интервью, статьи и факты, если играл в футбол, то до победы и полного изнеможения.

Временами Кате приходилось его тормозить, потому что на все и сразу Дениса попросту не хватало. Ему требовался человек, что напомнил бы о еде и сне, ей — тот, кто мог убедить, что исправить можно не все. К счастью, и он и она умели прислушаться к чужому мнению — без особого труда и намерения они за годы совместной жизни научились друг друга заземлять.

После разговора с Денисом в суде Катю беспрестанно беспокоило воспоминание об отпечатавшейся на его лице изнуренности. Словно он несколько лет подряд работал без передышки. Словно его было некому заставить взять паузу и отдохнуть.

Она уже видела Дениса настолько уставшим: в наиболее трудные и тяжелые периоды загруженности, когда его карьера только начинала подавать признаки жизни.