О любви, дружбе и плюшевых мишках (СИ)

Он опёрся рукой с пузырьком Нимою на поясницу и начал аккуратно втирать мазь в шрам.

— Ох-х, — выдохнул Максимус и начал пританцовывать на месте, крутя задницей.

— Стой спокойно! — прикрикнул на него Ларри и с удовольствием приложил ладонью по здоровой ягодице. Вышло хорошо — звонко, с оттяжкой. Максимус скрипнул зубами и зло глянул на него из-под чёлки.

— Я всегда знал, что вы садист, — прошипел как рассерженная гюрза.

— Заткнись и скажи спасибо, что я тебя лечу, — хмыкнул Ларри.

— Так заткнуться или сказать? — съязвил Максимус, за что и получил второй шлепок. — Сука! — вырвалось у него, и тут же испуганный взгляд возвестил, что Нимой прекрасно понял, что и кому сейчас сказал.

Впрочем, Ларри до его испуга не было никакого дела — у него была своя проблема. Неожиданно хлёсткое матное словечко вызвало вовсе не злость, как можно было бы ожидать, а чувство совсем иного рода. Мат в свой адрес Ларри в принципе слышал очень редко, а уж в подобной ситуации и вовсе никогда — тем неожиданнее было душное тяжёлое возбуждение, нахлынувшее, стоило ругательству сорваться с нимоевских губ. Не совсем отдавая себе отчёт в том, что делает — а точнее, совсем не отдавая, — он снова замахнулся и шлёпнул Нимоя по заднице.

Максимус вскрикнул — удар получился куда чувствительнее предыдущих, и обернулся к Ларри всем телом, изумлённо впиваясь в него взглядом. Ларри успел отстранённо отметить, что теперь его член совершенно точно стоял параллельно полу, когда удивлённый взгляд сменился на понимающий.

— Сука, — отчётливо повторил Максимус и посмотрел с вызовом.

Жаркая волна прокатилась по телу, Ларри зарычал и дёрнул Нимоя за плечо, снова разворачивая к стене. Он рванул на себе штаны, скидывая их на пол, вжался в выпяченную задницу пахом и довольно выдохнул, когда Нимой призывно прогнулся.

— Так вот, чего ты хотел, похотливый козёл, — донеслось до него новое оскорбление, и Ларри едва справился с собой — на секунду ему показалось, что член сейчас порвёт брюки, а заодно и нимоевскую задницу.

— Заткнись, — не своим голосом прохрипел он. — Иначе разорву нахуй.

— Тогда делай уже что-нибудь, — отозвался Максимус, упираясь в стену обеими руками. — А то я сейчас от одного рыка твоего кончу, и хуй тебе, а не секс. Хотя минет, конечно, сделаю, так и быть.

У Ларри голову повело от таких слов — никто и никогда не осмеливался говорить с ним в таком тоне. От возбуждения у него тряслись руки, когда он расстёгивал брюки и намазывал член мазью — той самой, эксклюзивной, со слезой феникса. Впрочем, какая разница — сейчас, потом… Узкая задница наверняка порвалась не в одном месте, когда Ларри с размаху загнал в неё свой немаленький член.